История одной песни: американский шансон «Tie a Yellow Ribbon…», 1973

Песня Тони Орландо, которую в СССР все знали назубок. Только не знали, что для американцев она звучит как блатняк.

«Tie a Yellow Ribbon Round the Ole Oak Tree» — суперхит с одним из самых длинных названий. Хотя и не сравнится со шлягером Рода Стюарта, который вышел в следующем году и назывался «You Can Make Me Dance Sing or Anything (Even Take the Dog for a Walk, Mend a Fuse, Fold Away The Ironing Board, Or Any Other Domestic Shortcomings)». Но та вещь Рода Стюарта явно не суперхит мирового масштаба, хотя и попадала в британский топ-20.

Дословно название переводится как «Повяжи желтую ленту на старый дуб». Ее написали два американских автора-хитмейкера Ирвин Ливайн и Ларри Рассел Браун. Для них эта вещь стала главным достижением жизни: целый месяц на первом месте в хит-парадах и Британии, и Америки! Про другие страны и говорить излишне. В принципе, если ты родил подобный мегахит, всю оставшуюся жизнь можешь отдыхать на Гавайях.

Композицию активно перепевали Фрэнк Синтра, Бинг Кросби, чех Карел Готт и легион советских артистов (об этом чуть позже).

Обложка оригинального сингла «Tie a Yellow Ribbon Round the Ole Oak Tree»

Однако интересно, кто же записал ее первым. Это совершил вокально-инструментальный ансамбль из Нью-Йорка Tony Orlando and Dawn в 1973 году. Как и у большинства поп-групп их биография не содержит каких-то скандальных интересностей и по большому счету состоит из перечисления хитов (их было предостаточно и без «Желтой ленты»).

Тони Орландо и сам многие годы работал наемным автором-песенником. Среди его клиентов в конце 50-х — начале 60-х, например, числилась группа Tom and Jerry. Слышал о такой? Нет? Конечно, не слышал, потому что в 1963 году «Том и Джерри» переименовали себя в Simon and Garfunkel.

В 1976 году композиция «Tie a Yellow Ribbon Round the Ole Oak Tree» настолько овладела умами публики, что Тони Орландо предложили станцевать под нее вместе с первой леди США Бетти Форд на конвенте Республиканской партии. Супруга президента Джеральда Форда призналась, что это ее любимая вещь.

Казалось бы, все шло гладко и славно. Только, как обычно, мелочь портила безоблачную картину. Неоднозначность лирики.

Дело в том, что мелодия-то у вещицы веселая, а текст — не совсем. Это монолог уголовника, который, покидая тюрьму, просит свою суженую повесить возле дома на дуб желтую ленточку, чтобы дать знак, что она его еще любит и ждет. В общем, для многих англоязычных слушателей это стал не просто очередной шлягер, а фактически эстрадный блатняк.

Автор Ларри Рассел Браун отрицал столь примитивный взгляд на вещи и пытался убедить публику, что герой вовсе не бандит и вор, а солдат Гражданской войны, который героически отсидел свое в плену у армии Конфедерации. Только эти оправдания убедили не всех, так как текст песни не очень-то походит на описание ситуации с Гражданской войной.

В Советский Союз песня перенеслась очень быстро. За нее вцепились крепко наши эстрадники и понакатали кучу русифицированных версий с самыми разнообразными названиями и текстами: «Свадебное путешествие на воздушном шаре», «Дилижанс», «Море и ты».

В популярном праздничном мюзикле «Бенефис Людмилы Гурченко» (1978) он исполняется под названием «Нет, нет», помимо Гурченко в номере участвуют Ширвиндт, Джигарханян и танцор Лиепа.

Кадр из фильма «Бенефис Людмилы Гурченко» (1978)

В другом популярном отечественном телефильме — двухсерийном детективе «Золотая мина» (1977) — можно увидеть, как ресторанный ансамбль поет совсем другой вариант этой песни, на слова Ильи Резника.

Глубоко символично, что в фильме речь ведется об особо опасном беглом преступнике. Так что по факту эта песня засветилась в контексте блатной жизни и ненадолго стала русским шансоном.

Комментарии

1
под именем
  • Топ
  • Все комментарии
  • Напоминаю, что когда в американском сериале "Родина" Николас Броуди возвращается из плена домой, дерево возле его дома обвязано широкой жёлтой лентой с большим бантом. Я, увидев это, сразу вспомнила песенку, о которой написано в статье. Поэтому я верю, что в песне речь идёт о солдате, возвращающемся из плена.