Сериал «Отпечатки» стал романом. Эксклюзивный отрывок книги — на Maximonline.ru

Звук будильника вынудил вздрогнуть. Яна лишь на секунду накрылась с головой пледом, но тут же отбросила его в сторону и резко подскочила. «Опаздываю!» — привычно мелькнуло в голове. Яна неуклюже зашлепала в сторону ванной, но вовремя вспомнила, что сегодня выходной. И завтра тоже. И весь ближайший месяц. «Отстранение — не такая уж и плохая штука…» Князева свернула на кухню, чтобы сварить кофе.

Из динамиков телефона доносились хриплые стоны Глеба Самойлова. Яна открыла холодильник и, не найдя там ничего мало-мальски пригодного для употребления, залила кипятком китайскую лапшу. Во входящих скопились сообщения от коллег, но Князева не спешила с ответами. Система не на шутку ее разозлила. Лучше остыть, утрамбовать немного в голове ворох шальных идей и нецензурных выражений. А там, глядишь, страсти поулягутся и срок «ссылки» уменьшится сам собой.

Часовая пробежка окончательно прогнала дремоту. Довольная Князева, прослушав целую главу из книги «История русского рока в лицах», вернулась домой, приняла холодный душ и с чувством полного удовлетворения рухнула на свой матрас. Одна из пружин неприятно впилась в бок. Яна подумала, что давно пора купить приличную кровать, но с места не сдвинулась. Забавно, но только в такие моменты, когда бытовые мелочи доставляли дискомфорт, она вспоминала, что в ее жизни существует что-то помимо работы и злости на повсеместно царящую несправедливость.

Бессмысленно пролистывая криминальные сводки, Яна почти уснула, как вдруг знакомое имя бросилось в глаза и заставило сердце биться чаще.

— Какого хрена! — воскликнула Яна, медленно прокручивая статью.

«Сегодня утром в квартире жилого дома, расположенного на улице Куйбышева в городе Заречном, с признаками насильственной смерти в виде многочисленных ножевых ранений обнаружено тело 35-летней Алисы Васильевой и двух ее детей. В настоящий момент ведутся поиски основного подозреваемого — мужа убитой Глеба Васильева».

К статье прилагалось фото подъезда, оцепленного лентой, и портрет-ориентировка на Васильева. «ЗАРЕЧНЫЙ», «ТЕЛО», «ГЛЕБ ВАСИЛЬЕВ» — вспышки в голове Яны слепили. Уронив мобильный, она поднялась и закрыла уши ладонями. Нараставший писк казался нестерпимым. Князеву тошнило. Звук рингтона прервал эту внезапную экзекуцию.

— Алло. — Яна пыталась изображать спокойствие.

— Князева, ты как? — раздался знакомый голос. — Совсем расклеилась, небось?

— Да нет, Алексей Петрович, нормально.

— Отдыхаешь, в себя приходишь?

— Не совсем. Кое-что случилось. Дома… в смысле, в Заречном. Нужно срочного туда.

— Могу чем-то помочь?

— Нет, спасибо. Как в отделе?

— Потихоньку. Скандал вроде как идет на спад. Но ты все равно отсидись пока, не мозоль глаза. Все будет хорошо.

— Не у всех, к сожалению, — выдохнула Князева. — Ладно, мне пора. На связи!

Яна бросила трубку, не дождавшись ответа. Подсушив волосы феном, она схватила куртку и выбежала из квартиры, набирая телефон следственного отдела Заречного.

— Добрый день. Капитан Князева, следственный отдел Волгограда по Центральному району. У меня есть информация о подозреваемом в тройном убийстве, Глебе Васильеве. Могу переговорить с тем, кто ведет дело?

— Здравствуйте. Диктуйте номер, он вам перезвонит.

— Нет, спасибо, я бы хотела встретиться лично.

— Не думаю, что это лучшая идея, он… — Оператор замешкался.

— Уже выезжаю. Буду ближе к вечеру.

***

Руки сжимали упаковку пирожных. Яна шустро поднималась по лестнице, предвкушая радостную встречу.

«Дз-з-з-инь» — дверной звонок нарушил гробовую тишину хрущевки.

Суетливые шаги за дверью, скрип петель. На пороге возник сухопарый пожилой мужчина. Он сощурился и поправил очки, чтобы разглядеть незваного гостя.

— Привет, пап! — Яна виновато улыбнулась.

— Доченька! — воскликнул старик. — Ты чего не сказала, что приедешь?! Я бы стол накрыл.

— Не хотела, чтобы ты суетился.

— Проходи давай, что как не родная?

Яна переместилась в прихожую, села на пуфик и принялась развязывать кроссовки. Отец заковылял ставить чайник. С кухни гулко доносился его голос, новости из жизни соседей: кто родился, кто умер, кто вышел замуж. Князева улыбнулась, ощутив приятное тепло в груди.

— Знаешь, кого на мое место поставили? Давыдова! Вот во что он превратит кафедру? Зла не хватает, честное слово! — Неловкие пальцы отца срывали платки с конфетниц. — Смотри, какие есть. С грильяжем.

— Спасибо, пап, я ненадолго заскочила. Мне еще по делам, в Заречный.

— Что за дела такие? Неприятности?

— Нет, все хорошо, — солгала Яна. — Просто помочь одному человеку нужно. Баторскому.

— В отпуск-то когда?

— Никогда, — усмехнулась Князева. — Не заслужила еще.

— Эх, Яна. Не бережешь себя совсем. — Отец с трудом опустился на стул и выдохнул.

— Кто бы говорил! Ты давно у врача был?

Отец выразительно прихлебнул чаю и потянулся за конфетой.

— Ну что ты как маленький? Мне тебя за ручку туда водить? — Яна строго нахмурилась.

— Не переживай, помирать не собираюсь. Мне еще на твоей свадьбе плясать. Как там Артем, кстати?

— Никак. Расстались мы, я говорила.

— Эх, думал, сошлись уже… Парень-то хороший, толковый.

— Да, просто супер. Повезет же кому-то! — притворно вздохнула Князева. — Кстати, я тут женщину одну нашла. Отзывы хорошие и живет недалеко…

— Тормози. — Отец замотал головой. — Чего-чего, а вот чужих в доме мне не нужно. Сам справляюсь.

— А если станет хуже? Вдруг приступ, а рядом никого?!

— От непонятной женщины в квартире мне еще скорее поплохеет.

— Ты невыносим!

— Это у нас семейное, — хохотнул он.

— Ладно, мы продолжим этот разговор. И тогда, имей в виду, тебе не отвертеться. — Яна демонстративно засобиралась.

— Ян, а раз уж ты все равно в Заречный поедешь, может, заглянешь… к ней?

Князева замерла и поменялась в лице.

— Пап, ну как ты себе это представляешь?

— Нет, я все понимаю. Но вдруг… Мне стало бы легче, если б знал, как она вообще.

— После всего?

Отец молча опустил глаза и отодвинул в сторону чашку.

— Ладно, постараюсь. Иди обниму тебя и побегу уже.

— С Богом, доченька. Пусть высшие силы хранят тебя от всех бед.

— Спасибо, пап, но пистолет с этим тоже неплохо справляется. — Князева хлопнула по кобуре, прикрепленной к поясу.

Автомобиль Князевой сбросил скорость на подъезде к Заречному. Музыка в колонках стала тише. Яна притормозила у старого обшарпанного здания с выбитыми стеклами. Ладони еще крепче сжали руль. Батор. Тот самый инкубатор, партиями выпускавший в большую реальную жизнь одинаково несчастных ребят, вчерашних детей. Никчемных и забытых. Хотя, чтобы забыть кого-то, сначала нужно о нем помнить… Те же «счастливчики», что переступали порог этого заведения, будто и не существовали вовсе. Никогда. Ни для кого. Губы Яны невольно дрогнули. Мысли ее унеслись в далекое прошлое…

…Маленькая Яна сидела в машине на заднем сиденье. В руках — плюшевый кролик, в груди — тревога, от которой невольно дрожали колени. Когда на горизонте появился Батор, девочка поняла, что страхи не беспочвенны, а люди, с которыми ей пришлось уехать из дома, — вовсе не друзья родителей.

— Как зовут твоего друга? — доброжелательно улыбнулась женщина с переднего сиденья.

Яна не ответила, лишь крепче обняла игрушку и насупилась.

— Понимаю, поначалу страшно, но там много хороших ребят. Тебе понравится.

Малышка знала, что эти слова — ложь. Как и обещание матери, что все будет хорошо. Как и все, что прежде ей говорили взрослые…

…Вдоволь насладившись зрелищем разрушенного детского дома, Князева вдавила гашетку в пол и умчалась прочь, оставив за собой облако пыли. Несколько резких поворотов, и считаные минуты спустя автомобиль остановился у ворот отделения МВД.

— Здравствуйте. С кем я могу переговорить по поводу Глеба Васильева? Я свидетель, — на автомате произнесла Яна, обращаясь к дежурному за стеклом.

— Момент. — Мужчина лениво снял трубку и набрал по памяти номер. — Гриш, тут по делу Васильевых пришли. К тебе или к Денису? Ага, лады, сейчас выпишу… Ваши документы.

Князева кинула паспорт в лоток и нетерпеливо вздохнула. Ей предстоял непростой разговор. Чуйка подсказывала, что система уже запустила свой механизм, но совсем не в том направлении, в каком следовало бы…