Автомобильные названия, которые звучат неприлично в разных странах

Автопроизводители могут потратить несколько лет и миллиарды долларов на разработку новой модели, провести десятки краш-тестов, построить целый парк прототипов, нанять лучших в мире дизайнеров, придумать рекламную кампанию — а потом обнаружить, что название автомобиля на языке страны продаж означает нечто такое, что лучше не произносить вслух.

Особенно богата на такие истории японская автомобильная промышленность. Японцы любят красивые, короткие и загадочные названия, которые для них могут означать цветок, животное, литературный образ или просто приятный набор звуков. Проблема возникает, когда этот набор звуков прилетает в другой язык и внезапно обнаруживает там совсем другую жизнь.

Mitsubishi Pajero

Начнем с классики. Mitsubishi Pajero — легендарный внедорожник, победитель «Дакара» и вообще автомобиль, который должен был внушать владельцу ощущение, что он способен заехать туда, где закончилась цивилизация. Название Pajero японцы взяли от Leopardus pajeros — южноамериканской пампасской кошки. Это звучало эффектно и вполне невинно.

А потом машина приехала в испаноязычные страны. Дело в том, что по-испански pajero — грубое обозначение мужчины, который занимается мастурбацией. Поэтому на испаноязычных рынках автомобиль продавался как Montero, а в Великобритании и вовсе получил имя Shogun.

Забавно, что в 2026 году Pajero снова вернулся на рынок после пятилетнего отсутствия. Для испаноязычных рынков он по-прежнему называется Montero. Очевидно, Mitsubishi даже спустя десятилетия все еще предпочитает не проверять, как воспринимают слово pajero в Мадриде.

Honda Fitta

А вот Honda подошла к вопросу еще интереснее. Перед запуском нового компактного автомобиля в Европе компания собиралась назвать его Fitta. План был вполне безобидным.

Японцам название понравилось, и его решили использовать в Европе. Но затем выяснилось, что в шведском и других скандинавских языках fitta — грубое название женских гениталий. В итоге машина получила имя Jazz в Европе и на большинстве других рынков, а в Японии, Северной и Южной Америке — просто Fit.

Так один из самых практичных маленьких автомобилей получил имя, подходящее ему гораздо лучше. Потому что Honda Fitta звучит как машина, в рекламе которой бренд пытается не показывать шильдик на багажной двери.

Mazda Laputa

Mazda однажды решила назвать компактный кей-кар Laputa. Здесь японцы не ошиблись с точки зрения источника вдохновения, поскольку название было взято из «Путешествий Гулливера» Джонатана Свифта. Лапута — летающий остров из знаменитой книги, и Mazda официально объясняла происхождение названия именно так.

Проблема была в том, что для испаноязычного человека la puta означает женщину легкого поведения. А теперь представьте, что вы менеджер Mazda и вам нужно убедительно объяснить покупателю из Испании, что название его новой машины на самом деле происходит от классического произведения английской литературы.

К счастью, Mazda Laputa была исключительно японской моделью и за пределами своей родины осталась скорее автомобильным курьезом. Тем не менее международный маркетинг лучше поручать человеку, который умеет пользоваться словарем.

Toyota MR2

Toyota MR2 — маленький среднемоторный спорткар, и название у него вполне приличное: аббревиатура расшифровывается как Midship Runabout 2-seater, что отсылает к среднемоторной компоновке, заднему приводу и двум креслам.

Проблема в том, что во французском языке произношение MR2 звучит крайне схоже с merde — словом, означающим фекалии. Поэтому на французском рынке автомобиль продавали как Toyota MR, убрав из названия злополучную двойку.

И вот это уже по-настоящему обидно. Машина-то у японцев получилась великолепной: среднемоторная, заднеприводная, быстрая, легкая и азартная. Она могла подарить владельцу массу эмоций. Но во Франции автомобильный энтузиаст не мог никому сказать: «Я купил MR2». Toyota решила не спорить с фонетикой.

Hyundai Kona

А этот довольно современный пример показывает, что проблема нейминга в автопроме никуда не исчезла. Hyundai назвал новый компактный кроссовер Kona — в честь района Кона на Гавайях. Казалось бы, все прекрасно: солнце, океан, серфинг и отпуск, в который собрался идти отдел маркетинга.

Но в португальском языке cona — слово, означающее женские половые органы. Поэтому в Португалии Hyundai Kona продается как Hyundai Kauai, тоже в честь гавайского острова.

Это особенно смешно именно потому, что Hyundai ничего принципиально не менял в брендинге. Просто перенес автомобиль с одного острова на другой. Кона? Нельзя. Кауай? Другое дело! География порой спасает продажи лучше, чем маркетологи.

Opel Ascona

Ещё один португальский лингвистический конфуз — Opel Ascona. Название было совершенно мирным: автомобиль назвали в честь швейцарского города Аскона.

Но в Португалии это сочетание звуков оказалось слишком близким к тому же слову cona. Поэтому на местном рынке ранние версии модели продавались просто как 1604 и 1904 — в зависимости от двигателя и модификации. Ничего более оригинального в Opel почему-то придумать не смогли.

Получается, в данном случае автомобиль потерял собственное имя и превратился в математическое упражнение. «Какой у вас Opel?» — «1604-й» — «Почему он так называется?» — «Потому что». Маркетологам повезло, что с цифрами лингвистических казусов не бывает.

Nissan Moco

Иногда проблема не требует переименования. Nissan Moco — японский кей-кар, разработанный Suzuki и выпускавшийся исключительно для японского рынка под маркой Nissan. Его название на испанском означает «сопли». Автомобиль выпускался с 2001 по 2016 год и за пределы Японии не экспортировался.

На самом деле для японца «Моко» — просто симпатичное короткое название. Но у испаноязычного человека надпись Moco на маленьком городском автомобиле может вызывать совершенно другие ассоциации. Nissan же предпочел утешать себя тем, что автомобиль не продавался в Испании.

Audi e-tron

А вот еще один случай, когда производитель не стал менять название вопреки здравому смыслу. Слово etron существует и во французском языке, переводится как «экскременты». И да, название немецкой модели произносится точно так же.

Но французское подразделение Audi сей факт совершенно не смущает: бренд спокойно продает в стране модели семейства e-tron по сегодняшний день. Получается замечательный пример корпоративного упрямства.

Надо признать, в этом есть определенная роскошь. Автомобиль стоимостью в несколько десятков тысяч евро должен производить впечатление, будто ему совершенно все равно, что об этом думают французы.

Ford Pinto

Ford Pinto получил свое имя в честь одноименной лошадиной масти и продавался в США как компактная модель. Но когда марка задумала предложить машину в Бразилии, то столкнулась с проблемой: в португальском разговорном языке pinto — половой член.

Этот пример даже приводится в академической литературе по международному маркетингу как классический случай неудачного нейминга. На бразильском рынке автомобиль в итоге переименовали в Corcel — «скаковая лошадь».

Вообще, слово pinto выглядит особенно забавно именно на автомобиле. Для американца это просто симпатичная лошадь, а для бразильцев машина могла бы фактически называться «пенис». Тут даже самый либеральный рекламный отдел задумается о запасном варианте.

Chevrolet Nova

А теперь самое приятное — случай, когда автопроизводитель оказался невиновен. Chevrolet назвал новую модель Nova, после чего в Латинской Америке она провалилась, потому что по-испански no va означает «не едет».

История настолько красивая, что ее годами пересказывают на маркетинговых лекциях как пример культурной близорукости. Проблема в одном: это неправда. Машина вполне успешно продавалась в Мексике и других латиноамериканских странах.

Название nova и выражение no va — разные вещи с фонетической точки зрения, так что в истории модели, вопреки мифу, вовсе не было никаких скандалов. История про автомобиль под названием «Не едет» оказалась слишком хороша для реальности.

Tata Zica

Иногда автомобильному имени катастрофически не везет и без фонетики. Индийская фирма Tata Motors разработала маленький хетчбэк под названием Zica. Это слово было образовано от выражения Zippy Car.

А совсем скоро в мире произошла вспышка вируса Зика. Название машины внезапно стало выглядеть так, будто маркетологи выбрали его в самый неподходящий момент. Tata решила не испытывать судьбу, провела конкурс на лучшее имя и быстро переименовала автомобиль в Tiago.

Компания объяснила смену названия корпоративной ответственностью на фоне вспышки заболевания. Это отличный пример того, что иногда название портит не другой язык, не неприличное слово и даже не плохой перевод.

Почему это вообще происходит?

Потому что автомобильное имя — очень необычный продукт. Его нужно сделать коротким, запоминающимся, легко произносимым, свободным с точки зрения товарных знаков, привлекательным для разных культур и желательно таким, чтобы через десять лет оно все еще звучало современно.

А потом выясняется, что в каком-нибудь языке это слово означает выделения из носа, жрицу любви, неприличную часть тела или что-нибудь еще, что совершенно не хочется видеть написанным хромированными буквами на двери багажника.

Можно проверить английский, немецкий и французский языки, привлечь юристов, лингвистов и фокус-группы, но все равно обнаружить языковую мину в стране, которую почему-то забыли включить в список приоритетных рынков. А иногда название совершенно невинно, просто случается какая-нибудь мировая катастрофа.

Поэтому перед запуском новой модели автомобильным компаниям приходится не только заниматься краш-тестами, патентами и товарными знаками, но и проверять, не означает ли название этой машины где-нибудь на другом конце мира что-нибудь такое, за что вас начнут хором высмеивать.

И ошибки все равно случаются, потому что языков на планете слишком много, а уверенности у маркетологов иногда больше, чем у словарей.