С одной стороны, ответ на вопрос, поставленный заголовком, очевиден. «Ну, если что (вариант: „если убьют“), считайте меня коммунистом!» мы говорим потому, что решились на что-то смертельно опасное, на подвиг: зайти к начальнику в пасть и попросить премию, навестить зубного, сообщить девушке, что она с тобой расстается. При этом мы не хотим показать свои страх и седые волосы — бодримся, держимся в ироническом русле.

Но, с другой стороны, почему именно коммунистом-то? А не трактористом, парашютистом или эквилибристом? Давай разбираться.

Фото №1 - Почему мы так говорим: «Считайте меня коммунистом»

Фраза «Если меня убьют, считайте меня коммунистом» впервые была напечатана в газете «Красная Звезда» 4 сентября 1938 года. В статьях «Сталинские питомцы» и «Коммунисты Приморской армии» рассказывалось о боях на озере Хасан между Рабоче-крестьянской Красной армией и Японской императорской армией.

Перед одним из таких столкновений парторг Драгунский созвал на митинг красноармейцев, и те поклялись: «Умрем, но выполним правительственное задание». После собрания они составили заявления о приеме в партию с такими словами: «Я — беспартийный, но в бой иду коммунистом, и если меня убьют, то прошу считать меня коммунистом». «Красная Звезда» и процитировала одно из заявлений.

Также прочти обязательно! Почему мы так говорим: «пятая колонна». Эта захватывающая история тоже проистекает из войны.

Потом комиссары всячески агитировали советских военнослужащих подавать заявления в партию. Вот что пишет в своих фронтовых воспоминаниях о Великой Отечественной войне писатель военного поколения Григорий Бакланов:

Через много лет после войны пошел анекдот: «Если убьют, прошу считать меня коммунистом, а нет — так нет…» Но в ту пору мы веровали, и не только по наущению комиссаров, которым был разверстан какой-то план, а от души нередко писали люди в окопе: «Прошу считать меня…» Так надевают перед боем чистую нательную рубашку, она уже останется на тебе, даже когда пройдут похоронные команды, снимая обмундирование с убитых, чтобы, отмытое от крови и подштопанное, оно вновь на ком-то пошло в бой. Потребность веры, радость самоотречения, готовность жертвовать собой — все это заложено в человеке, а немцы уже в ту пору стояли под Сталинградом, и коммунистов — это знал каждый — не брали в плен…

В мирное время исходный смысл фразы стерся и окрасился ироническим отношением советских граждан к коммунистической власти.