Как менялся образ богатого мужчины за последние сто лет

Понятие статусного мужчины за последние сто лет менялось так часто, что по нему можно написать историю целой страны, — от купцов и фабрикантов в строгих жилетах с пышными усами до «новых русских» в малиновых пиджаках и современных адептов тихой роскоши. Рассказываем, как менялось представление о богатстве и что в разные годы считалось признаком успеха.

В начале XX века успех измерялся не только количеством денег на счете. Образ успешного мужчины строился вокруг статуса, происхождения и положения в обществе. Это была эпоха промышленников, банкиров и крупных землевладельцев, когда богатство подчеркивалось не дорогими безделушками, а принадлежностью к определенному кругу.

Богатый мужчина того времени ассоциировался с серьезностью, ответственностью и властью. Он управлял семейным капиталом, участвовал в общественной жизни и занимался благотворительностью. Идеалом считался не тот, кто много тратит, а тот, кто умеет сохранять и приумножать состояние.

Внешний вид должен был всячески подчеркивать солидность и надежность: темный костюм, жилет, карманные часы на цепочке, трость и ухоженные пышные усы были обязательными атрибутами. Одежда шилась на заказ и могла стоить огромных денег, но не должна была выглядеть вызывающе.

Лицом эпохи можно назвать Савву Морозова или Павла Рябушинского — наследников крупных купеческих династий и владельцев огромных промышленных империй.

Роскошь, конечно, существовала, но оставалась в основном за дверями особняков. Закрытые клубы, путешествия первым классом, дорогие приемы и коллекции произведений искусства были не способом похвастаться достатком, а естественной частью жизни высшего общества. Поэтому даже быстро разбогатевшие нувориши редко воспринимались как представители настоящей элиты: одних денег было недостаточно, нужны были происхождение, связи, репутация и умение вести себя в соответствующем кругу.

После революции 1917 года образ состоятельного мужчины в России изменился кардинально. Само понятие личного богатства оказалось под идеологическим давлением: частная собственность, предпринимательство и демонстрация роскоши объявлялись пережитками прошлого. На смену дореволюционному предпринимателю пришел новый герой — человек труда, участвующий в строительстве социалистического общества.

Правда, в 1920-е годы, когда советское правительство решило немного ослабить вожжи и допустило элементы рыночной экономики и частного предпринимательства, появились нэпманы — владельцы магазинов, мастерских, ресторанов и небольших производств. Многие из них смогли быстро разбогатеть. Тем не менее их благополучие воспринималось обществом неоднозначно: с одной стороны, они символизировали экономическое оживление, с другой — подвергались критике как носители «буржуазных» ценностей. В газетах и журналах того времени можно часто было встретить карикатуры: полные мужчины-нэпманы в ярких кричащих костюмах под руку с такими же вульгарными подружками-нэпманшами.

Формально личное богатство отрицалось и критиковалось, однако в СССР постепенно сформировалась новая элита. Если у нэпманов были деньги на шикарную жизнь, то военные и представители партийной и хозяйственной номенклатуры обладали привилегиями и доступом к дефицитным товарам и услугам. Служебное жилье, спецпайки, ведомственные санатории, закрытые магазины и другие льготы обеспечивали высокий уровень комфорта. В отличие от нэпманов они не демонстрировали материальное благополучие открыто, однако вовсе не чурались роскоши. Например, сподвижник Сталина Лазарь Каганович, несмотря на пропагандируемый аскетизм и образ «человека из народа», не жалел денег на себя любимого. Так, под простыми рабочими брюками он носил не что-нибудь, а сшитое на заказ «старорежимное» нижнее белье — шелковые кальсоны с костяными перламутровыми пуговицами.

В послевоенные десятилетия сформировался новый образ успешного мужчины. Это были инженеры, директора предприятий, ученые. Партийная элита, конечно же, тоже никуда не делась.

В целом это было время относительной стабильности, роста уровня жизни и появления массового городского комфорта. Главным богатством считался доступ к дефицитным благам: квартира в новеньком панельном доме улучшенной планировки, ежегодный отдых в санатории в Крыму, на Кавказе или в Прибалтике. А владение личным автомобилем автоматически поднимало статус владельца в глазах окружающих до небес.

Внешний вид успешного мужчины не был кричащим: костюмы, пальто и рубашки, сшитые на заказ, качественная обувь и часы. Богатство по-прежнему не было принято демонстрировать открыто, но признаки высокого статуса окружающие прекрасно замечали.

Особенно ценились у советских граждан импортные товары, например французская парфюмерия или одежда. Купить их можно было у фарцовщиков втридорога, нередко за вещь приходилось отдавать сумму, превышавшую месячную зарплату. Сами дельцы порой сколачивали весьма приличные состояния, хотя предпочитали не афишировать свое благополучие. Предпринимательская деятельность грозила реальным уголовным сроком, а слишком демонстративный образ жизни мог привлечь ненужное внимание со стороны властей.

При этом были в СССР и те, кто мог позволить себе демонстрировать роскошь открыто, — знаменитости, крупные деятели науки и культуры, которые сохранили хорошие связи с партийной элитой. Например, Владимир Высоцкий стал одним из первых владельцев Mercedes-Benz в Москве, носил заграничную одежду и регулярно летал за границу. Космонавт Борис Егоров жил в 150-метровой квартире в центре столицы и ездил на американском Buick Electra. Для сравнения: у первого человека в космосе Юрия Гагарина была более скромная четырехкомнатная квартира в Звездном городке и служебная «Волга».

В 1990-е годы мир изменился до неузнаваемости. На смену советской системе пришел рынок, а вместе с ним и огромное расслоение. Пока одни месяцами жили от зарплаты до зарплаты, другие стремительно сколачивали капитал благодаря приватизации и торговле. Так появились «новые русские» — предприниматели, банкиры и бизнесмены, сумевшие заработать большие деньги в бурные годы становления капитализма. Их одновременно уважали, боялись и недолюбливали. Но именно они стали главным символом 1990-х.

Богатство новых русских было подчеркнуто демонстративным. Символами успеха стали иномарки, огромные мобильные телефоны, золотые цепи, малиновые пиджаки и «мисски» — победительницы многочисленных конкурсов красоты.

Вокруг крупных городов стремительно начали расти архитектурные монстры, которые в народе прозвали «замками на трех сотках». Их хозяева пытались построить не просто дом, а настоящий дворец, где принцип «все лучшее сразу» был возведен в абсолют. Мраморные лестницы соседствовали с колоннами, огромными коврами, хрустальными люстрами, декоративными статуями и портретами владельца. Каждая деталь должна была не просто подчеркивать успех, а кричать о статусе владельца и производить впечатление на гостей.

Одним из самых ярких представителей эпохи можно назвать предпринимателя Владимира Брынцалова — создателя знаменитой «Брынцаловки», название которой помнят все, кто застал 1990-е.

Сегодня образ состоятельного мужчины во многом вернулся к тому, каким он был сто лет назад. Богатство больше не принято выставлять напоказ. Если в 1990-е главным было произвести впечатление на окружающих, то теперь на первый план вышли комфорт, свобода и приватность.

Дорогие автомобили, элитная недвижимость и многомиллионные состояния никуда не исчезли. Просто их владельцы все реже стремятся демонстрировать свой достаток окружающим. На смену золотым цепям, малиновым пиджакам и огромным логотипам пришли качественные, но неброские вещи, цену которых сложно понять с первого взгляда.

Современный богатый мужчина чаще ассоциируется не с роскошью, а с хорошим образованием, спортивной формой, мобильностью и возможностью самостоятельно распоряжаться своим временем. Сегодня символом успеха становится не показное потребление, а свобода жить так, как хочется.

Такой подход можно увидеть у многих представителей технологической элиты, включая Павла Дурова и Сергея Брина.