Гиперборея, готы и русский каган: самые необычные теории о том, что было на месте России до образования Руси

Гиперборея была античной версией рая на севере. Древние греки и римляне помещали ее где-то за Скифией, у самого края мира: там солнце светит по полгода, климат мягкий, люди живут в рощах, не знают болезней, раздоров и тяжелого труда, а смерть приходит не от страданий, а от пресыщения жизнью. По Плинию Старшему, у гиперборейцев был один годовой восход и один годовой закат, а старики, насытившись счастьем, сами бросались со скал в море.

Позднее эту красивую античную фантазию начали искать уже не в мифе, а на карте. В XIX–XX веках Гиперборею стали переносить в Заполярье — на Кольский полуостров, к полярной ночи, камням и ландшафту, который сам выглядит как руины исчезнувшей цивилизации.

В 1921 году Александр Барченко заявил, что нашел на Кольском полуострове следы древней культуры — возможной прародительницы человечества. Он описывал пирамидоподобные сооружения и гигантские каменные изваяния. Но последующие экспедиции находки не подтвердили, Барченко осмеяли, а его тексты об открытиях так и не были опубликованы.

В 1990-е Гиперборея вернулась. Валерий Дёмин и группа энтузиастов снова отправились искать северную цивилизацию на Кольском полуострове. Официальная наука эти версии не признала: теории назвала сказками, находки — фальсификациями.

Но в этом и сила Гипербореи. Она обещает не просто древность, а древность особую: будто где-то среди северных камней спрятано доказательство, что у привычной истории есть тайный, более величественный слой. Поэтому ее ищут снова и снова — не потому, что следов достаточно, а потому, что очень хочется, чтобы они там были.

После Гипербореи север не заканчивается. Из тумана выходит Биармия — уже не античный рай, а более земная и упрямая загадка: богатая северная область, куда скандинавы ходили морем, где торговали, воевали, грабили святилища и откуда привозили рассказы о дальнем восточном крае.

О Биармии писали саги хронисты, путешественники и картографы. Впервые она упоминается в рассказе Оттара из Холугаланда о путешествии, совершенном между 870 и 890 годами. Для скандинавов это была земля где-то на востоке от Норвегии: холодная, богатая, опасная и достаточно реальная, чтобы к ней прокладывали маршрут.

Одна из древнейших историй рассказывает о царе Хиалмаре. Весной он с товарищами отплыл из Норвегии на пяти кораблях, высадился у загадочной страны Глизисвалл, лежавшей где-то за Биармией, разграбил главное святилище, набрал добычи и сжег прибрежные поселения. Вся северная мифология в одном эпизоде: страна бессмертия, храм, огонь и очень практичный интерес к чужому золоту.

Потом Биармию начали наносить на карты. На Carta Marina Олауса Магнуса 1539 года она уже выглядит почти как реальная территория. Меркатор помещал ее на Кольском полуострове, Дженкинсон — рядом с норвежским Финнмарком, Ортелий — на севере Кольского полуострова. Орбини писал о «руссах из Биармии», которые открыли остров Филоподия — возможно, Новую Землю.

Историки чаще помещают Биармию в район Поморья. Есть и другая версия — Великая Пермь; ее поддерживали Ломоносов, Карамзин, Костомаров, Погодин и Мамин-Сибиряк. Но чем точнее Биармию пытаются найти, тем сильнее она расползается по карте — между Белым морем, Кольским полуостровом, Пермью, скандинавскими сагами и русским желанием увидеть на севере не окраину, а древнее начало.

У этой версии есть неудобный поворот: одно из самых ранних государственных образований на территории будущей Руси было не славянским. Речь о готах — германском племени, которое античные и средневековые авторы описывали как народ воинственный и крайне неприятный для Рима. Исидор Севильский писал, что именно готы доставили империи больше всего бед: их велел избегать Александр, боялся Пирр и страшился Цезарь.

Для любителей «Руси до Руси» это соблазнительный материал. Восточная Европа уже есть. Военная сила есть. Цари, походы, широкое пространство от Балтики до Черного моря. Остается сделать один рискованный шаг: объявить все это предысторией русской государственности.

Главная фигура здесь Германарих, правитель остготов. Аммиан Марцеллин и Иордан описывали его как могущественного царя, которого сравнивали с Александром Македонским. Есть даже версия, что именно он стал одним из прообразов Кощея Бессмертного: древний властитель, полумифический, почти неумирающий в пересказах.

По Иордану предки готов приплыли с острова Скандза на трех кораблях и высадились в устье Вислы. Если представить такие суда по меркам эпохи викингов, весь «десант» мог составлять около двухсот воинов.

Дальше история набирает масштаб. В III веке готы разделились на остготов и вестготов; остготы захватили Крым и распространили влияние на большие территории европейской Сарматии. В первой половине IV века миссионер Вульфила обратил вестготов в христианство и создал готский алфавит, на который перевели Библию.

У готов было все, что любят охотники за древней государственностью: территория, военная организация, письменность, христианизация, хроники, великий правитель и катастрофа. По «Гетике», сочинению историка Иордана VI века о происхождении и деяниях готов, они покорили множество племен, среди которых названы венеты, анты и склавены; их объединение охватывало земли современных Украины, Румынии, Молдавии, стран Балтии и южных регионов России.

А потом пришли гунны. В конце IV века их нападение на готов запустило Великое переселение народов. И здесь история снова уходит в миф: сами готы считали гуннов потомками «нечистых духов» и изгнанных женщин-колдуний — галиурунн.

Готская «праимперия» показывает главное: древность будущей Руси не была пустой. Здесь ходили народы, возникали союзы, исчезали царства, сталкивались языки и религии. Но это еще не значит, что любую большую тень на этой территории можно объявить прямым предком России.

Иногда древняя история начинается с одного странного слова. В случае с Русским каганатом это слово «хакан». Не князь, не король, не царь, а титул из мира степных держав, Хазарии, торговых путей и кочевых империй. И вдруг он появляется рядом с русами.

В Бертинских анналах есть эпизод IX века: ко двору франкского императора Людовика Благочестивого прибыли послы византийского императора Феофила, а вместе с ними люди, называвшие себя народом рос. Они сообщили, что их правитель, «по имени хакан», отправил их к Феофилу ради дружбы.

Дальше история становится еще интереснее: франки выяснили, что эти послы были свеонами, то есть шведами. Для спора о происхождении Руси это идеальная зацепка: с одной стороны, скандинавский след, с другой — титул кагана, явно не из северной саги и не из славянского леса.

О загадочном правителе русов писали и арабские авторы. Ибн Русте упоминал «хакана русов», а в более ранней географической записке русы описаны как воинственный народ, который ведет войны с соседями и выходит победителем. Там же снова появляется титул «каган русов».

Так возникла гипотеза о Русском каганате — государственном объединении, которое могло существовать до Киевской Руси. У версии есть реальные письменные следы, поэтому ее нельзя просто списать в один ряд с Гипербореей. Но и превращать ее в «забытую сверхдержаву» тоже опасно: источники говорят не о тайной империи, а о сложной, политически нестабильной области до Рюрика.

Сам титул, судя по книге, не исчез сразу. Каган, то есть «хан ханов», оставался официальным титулом великого князя Киевского вплоть до конца XI века; таким титулом в древних текстах называют Ярослава Мудрого.

Русский каганат интересен именно этим: он не доказывает грандиозную конспирологию, но ломает простую школьную схему. До летописной ясности уже ходили послы, звучали чужие титулы, торговали, воевали и формировали союзы. Начало Руси было не прямой линией, а темной смесью славянского, скандинавского, византийского и степного мира.

Главный соблазн любой древности — собственное письмо. Государство можно придумать, границы растянуть, правителя превратить в легенду. Но знак, вырезанный на дереве или кости, действует сильнее — будто доказывает, что здесь не просто жили, а уже умели сохранять мысль.

В «Житии Кирилла» есть странный эпизод: в Корсуни Кирилл находит Евангелие и Псалтырь, написанные «русскими письменами», встречает человека, который помогает ему понять язык, и начинает читать. Отсюда рождается мощная версия: до кириллицы у русов или славян уже могла быть своя письменность. Но что это были за «письмена», ученые спорят до сих пор.

Еще одна зацепка — трактат Черноризца Храбра «О письменах». Он писал, что до появления букв славяне читали и гадали «чертами и резами». Формула почти идеальная для мифа: не алфавит, а загадочные насечки; не письмо, а знаки, которые вырезали и, возможно, использовали для гадания.

Арабские авторы IX–X веков тоже добавляют интриги. Они разделяли русов и славян и сообщали, что у русов были собственные письмена. Ибн ан-Надим даже приводил одну такую надпись; правда, она до сих пор не расшифрована. По его словам, русы вырезали знаки на дереве; один кавказский князь показывал ему кусок белого дерева с изображениями — то ли словами, то ли отдельными буквами. Возможно, речь шла о бересте.

Археология тему не закрывает, а только делает интереснее. В Древней Руси пользовались кириллицей, глаголицей, скандинавскими рунами, греческим алфавитом и арабским куфическим письмом. Но есть предметы с нерасшифрованными знаками, которые не относятся ни к одной из этих систем.

Самые эффектные находки сделали в 1970–1980-е годы у деревни Масковичи в Белоруссии: археологи обнаружили более ста фрагментов костей быков, лосей и волков с руноподобными знаками. Всего насчитали 360 вырезанных символов. Часть отдаленно напоминает младший футарк, но это не классические скандинавские руны эпохи викингов. Похожие загадочные знаки находили в черниговской «Черной могиле» и на Неревском раскопе в Новгороде. Надписи до сих пор не прочитаны.

Именно поэтому история с «чертами и резами» так притягательна. Здесь есть не пустая фантазия, а реальные обломки: средневековые тексты, арабские свидетельства, кости с насечками, дерево с неизвестными знаками. Но нет главного — ключа. Без него каждый видит свое: древнюю славянскую азбуку, скандинавское влияние, торговые пометки или просто знаки, смысл которых давно исчез.

Есть и совсем трезвая версия: «русские письмена» из «Жития Кирилла» могли быть не русскими, а «сурскими», то есть сирийскими. Одна ошибка чтения — и великая тайна превращается в филологическую проблему.

Так часто работает ранняя история: она оставляет не готовый ответ, а царапину на кости. Остальное дорисовываем мы сами.