Валерий Сюткин
- Источник:
Пресс-служба Пикника «Афиши»
Для «Пикника „Афиши“» вы впервые за долгое время на большую аудиторию выступили вместе с группой «Браво». Кто кому позвонил?
Это нужно спрашивать у команды «Пикника „Афиши“», все благодарности им. Мне от них поступил звонок: «Не хотите ли вы сделать…» А я никаких препятствий не видел. Если ребята из «Браво» считают, что стоит выступить, будем выступать. Понятно, что есть уже своя жизнь налаженная, но иногда приятно бывает вернуться…
То есть совместного альбома с «Браво» не ждать?
Пока такая задача точно не стоит. Посмотрим, что покажет предстоящий концерт. Может, и будет смысл запланировать что-нибудь новое. Пока я даже не знаю, что мы будем играть. Завтра поеду на репетицию, соберемся с ребятами, обсудим, как они себе все это представляют.
- Источник:
- Legion Media
Но вы открыты?
Никакого антагонизма, конечно. У нас с Евгением Львовичем (Хавтаном. — Прим. ред.), я считаю, была своя химия.
В группе «Браво» сильно после вас спели: «…за окном играет Smiths». А ведь Моррисси тогда же, когда и вы, в первой половине 1990-х, увлекся рокабилли, с ним играл прекрасный Алан Уайт. Их влияния на себе не испытывали?
Моррисси — не главный мой кумир (смеется). Вот Брайан Сетцер — это да, величайший гитарист в этом стиле, ему равных нет. Честно говоря, если бы я продолжал играть в «Браво», мне бы такие отсылки, как в песне «Мода», не очень нравились. У меня, конечно, тоже было: «Люблю прическу „полька“ и стрижку „полубокс“. Люблю включать гитару в колонку марки Vox». Но в русских текстах, по-моему, все эти упоминания Rolling Stones звучат странновато. Тем более если это отсылки на такие тонкие команды, как The Smiths, которых у нас и не знают толком.
Почему бы и нет? Stray Cats, откуда Сетцер, тоже не самый известный коллектив, а «Браво» без отсылок к нему трудно себе представить.
«Новая волна», которую Женя (Хавтан. — Прим. ред.) с Жанной (Агузаровой. — Прим. ред.) частично воспроизводили в «Браво», — это все-таки не совсем мое. И так эпатировать, как это умела Жанна, я тоже не мог. Так и сказал Жене, когда мы начинали работать. Я поэтому и предложил: «Давайте возьмем классический рок-н-ролл 1950-х и соединим его с советской песней того же периода. И будем мы „стиляги из Москвы“ — с галстучками, в белых рубашках».
В группе Japan тоже были «джентльмены», и ничего, все равно «нью-вейв».
Вот, кстати, кто были настоящие «джентльмены», настоящие стиляги — это наш фан-клуб. Там встречались удивительные пижоны в лучшем смысле этого слова: все выглядели на десятку, потому что готовились к концерту часов по пять. Мы-то как раз были стиляги с самоиронией — «после работы», как у нас любили говорить. Переоделись в рубашечки и играем рок-н-ролл. А у этих ребят все было серьезно.
Вас какие-нибудь западные реюнионы интересуют? Недавно Oasis собирались, но я сомневаюсь, что это ваша музыка.
Точно нет (смеется). Хотя ноги там растут из «ливерпульской четверки», которую я очень люблю. Но я лучше «ливерпульскую четверку» послушаю. Я за первоисточник. Хотя и всё, что потом, конечно, вызывает уважение. Просто такая музыка, как и хард-рок например, требует молодости. Я сегодня уже и на Deep Purple не пойду, честно скажу.
А на что пойдете?
Очень жалею, что пропустил Тони Беннетта. Вот на него нужно было сходить. Из тех, кто еще с нами… На Rolling Stones с радостью пойду, хотя и был уже раза четыре.
Там уже точно ни от кого не требуют молодости.
Они очень хорошо вошли в возраст, органично. Но больше таких примеров я не знаю. Даже Дэвид Кавердейл (солист Deep Purple. — Прим. ред.) признал, что мужикам за шестьдесят уже поздно в обтягивающих штанах скакать по сцене и остатками шевелюры раскачивать. Кому это нужно? А вот когда «старики» с самоиронией — это отлично.
Как в группе «Браво»!
(Смеется.) И реюнион «Браво», мне кажется, нужен прежде всего тем поклонникам, которые были с нами с 1990-х. Респект и уважение за их преданность!
Что-нибудь неожиданное сыграете?
Я считаю, что играть надо «известняк». При всем уважении к другим песням — они отличные. Но для кого нам петь «Рио»? А ведь была такая песня на альбоме «Московский бит». Не уверен, что кто-то ее сильно ждет. У нас же всего час, это примерно 17 песен. А как не спеть «Васю», «Оранжевый галстук», «Московский бит»? Выйдем и споем. И «Этот город», и «Это за окном рассвет» — все, что увековечило группу «Браво» во второй половине 1990-х.
- Источник:
- Legion Media
Олег Нестеров, вспоминая о «Мегаполисе» в 1990-е, рассказывал, что выступать было негде, репетировали они в неотапливаемой квартире, а в свободное время приходилось даже таксовать. У вас как было?
Феерически, если одним словом. Хотя начинали мы с пустых залов.
Первый концерт с «Браво», как сейчас помню, был в городе Сумы: летний кинотеатр под открытым небом, покосившиеся скамейки… Мы играли второе отделение. В первом была Светлана Лазарева, а мы шли за ней, как бы «на пробу». Сорок минут программы и три новые песни: «Я — то, что надо», «Девчонка шестнадцати лет» и «Вася». Остальное — золотой фонд Жанны Агузаровой и Евгения Осина: «Мне грустно и легко», «Кошки», «Желтые ботинки», «Добрый вечер, Москва»… Только «Верю я» не пел. И «Старый отель». Но это не важно. Важно, что мы всех поставили на уши.
Много было людей?
Ползала. Но это вселило уверенность, и мы стали работать. В Пензе, которую я потом вставил в «Московский бит», случилось удивительное — приехали на ползала, а после концерта нам директор филармонии говорит: «Не хотите послезавтра и через неделю приехать на четыре концерта? Мы все продадим».
И все продали?
И все продали. В Пензе как раз появились первые наши «стиляги». До Нового года случилось еще несколько эфиров, и уже в январе 1991-го мы собирали «тысячники» в любом городе. К середине 1991-го пошли уже и Дворцы спорта. А в 1992-м пришел Женя Фридлянд, и там уже было все: стадионы, конная милиция в Риге… Концерты нас просто спасли — от обмена денег, от ваучеров, от всех политических потрясений.
Некогда было переживать?
Абсолютно. По 240 концертов в год — минимум! И так почти пять лет. Это огромная нагрузка. Поэтому все альбомы были написаны на ходу: в поездах, в самолетах, между гастролями…
Валерий Сюткин и Евгений Хавтан на концерте группы «Браво» в Государственном Кремлевском дворце, 1992 год
- Источник:
Александр Макаров / РИА Новости
Неудивительно, что вы друг от друга устали.
Но это не сразу. Первые три года у нас с Женей было полное взаимопонимание. Потом пришел Дима Ашман и стал ему на ухо говорить, что надо играть. Здесь мы уже немного разошлись. Я еще как раз тогда связал свою жизнь с Виолой, и это тоже, наверное, сыграло какую-то роль. Но самая главная причина — это, да, усталость.
Я помню, что в каком-то городе вызвал Женю и сказал: «Давай, если есть какое-то недопонимание, возьмем бутылочку, выпустим пар — и выйдем отсюда с решением». Он тогда отреагировал, на мой взгляд, неправильно. Сказал: «Не-не, все нормально. Продолжаем работать». Но нормально ничего уже не было. Еще год Фридлянд нас держал вместе, а потом Женя с ним расстался, и тут уже некому было помочь.
Так я ушел в сольное плавание.
Как все-таки важно иметь продюсера с красивой еврейской фамилией: и артистов помирит, и стадионы «оформит»…
До этого у нас отлично работал Андрей Агапов (Агапов Андрей Александрович признан иностранным агентом*), и мы тоже много ездили, но куда-то… не туда (смеётся). Выступали, например, в городе Кандалакша Мурманской области. В Краснотурьинске были, в Дубне. Это всё отличные города, но нам нужны были Питер, Москва, Киев, Екатеринбург, Новосибирск… Для этого я увел Фридлянда у «Диалога». «Уводил» я, потому что Жене было неудобно: Ким Брейтбург (лидер группы «Диалог». — Прим. ред.) — его очень близкий товарищ. Кстати, Андрей Агапов сейчас прекрасно организует большие концерты для итальянцев в России по ретролинии…
В Дубне?
(Смеется.) Нет, там отличные площадки. И Андрей — очень талантливый продюсер. Просто Фридлянд был человек такой… широкий. Он же не музыкальный продюсер, а коммерческий: «менеджер», как Питер Грант для Led Zeppelin. И сразу вывел нас на другой уровень. Пришел в концертный зал «Россия», на главную площадку, и через месяц после этого визита мы там давали по пять концертов подряд. Я ему до сих пор за это благодарен. Он, собственно говоря, и Валере Меладзе дал блестящий старт…
Пока не забыл: я слышал, что вы Меладзе «ставили руки». Это что значит?
Мы с «Браво» однажды приехали на концерты в город Николаев. Хавтан как раз познакомил меня с Кимом Брейтбургом, это было 20-летие группы «Диалог», и Ким показал мне своих двух новеньких: клавишника Константина Меладзе и певца Валерия. Оба — замечательные, но было одно «но»: Валера окончил судостроительный институт и, может быть, поэтому очень любил махать руками, как моряк на мачте. Грузины, конечно, в целом ребята эмоциональные, но тут был некоторый пережим (смеется). А мы же как раз выступали пополам с «Диалогом». Поэтому Валера на все концерты ездил с нами, из-за кулис смотрел, как мы работали, а потом сам меня попросил помочь с движениями. Вот я ему и объяснял…
