28 апреля вышла книга спортивного журналиста и комментатора Василия Уткина «Книга Уткина: Мы тут жизнь живем», куда вошли не только материалы Уткина, опубликованные в разных медиа, но и редкие фотографии из личных архивов друзей и семьи. Отрывок книги можно прочесть здесь.
Специально для Maximonline.ru редактор издательства «Альпина нон-фикшн» Ася Шевченко написала рецензию.
Мы живем в эпоху невозможного — технологий, событий, катастроф и изобретений. Но когда в марте 2024 года не стало Василия Уткина, невозможность на миг оказалась еще невыносимее, почти соломинка, преломившая верблюду хребет. Он ведь был не просто медиаменеджером и спортивным журналистом. Уткин — первый и до сих пор едва ли не единственный, для которого футбол был как будто поводом поговорить о классике, гонзо-литературе, кулинарии, кинематографе, смешном в большом и малом и не в последнюю очередь об экзистенциальной тоске. Вероятно, поэтому «Книга Уткина», составленная другом и коллегой Василия, историком спорта и писателем Станиславом Гридасовым, стала не мемориалом, но концентратом ушедшей натуры.
Составитель «Книги Уткина» сознательно избегает линейности, характерной для агиографий. Это мозаика: тексты самого Василия, который мечтал написать собственную книгу, но постоянно откладывал, хотя не раз публично заявлял о своем намерении; воспоминания родных и близких, эссе коллег, архивные тексты из блогов, расшифровки легендарных эфиров и — порой невыносимо пронзительное (это слово еще не в карантине? Что бы сказал сам Вася об этом эпитете?) чтение — тексты последних переписок. Гридасов как демиург этой удивительно живой, несмотря на собравший всех повод, синкретической системы не навязывает читателю свою волю и свое видение, как нередко поступают биографы. Он скорее модератор, позволяющий звучать разным голосам — будем откровенны, не всегда восторженным. И это создает объемный, жовиальный и болезненно противоречивый портрет.
Собственно, таким Уткин и был. Среди далеких от спорта людей он прославился как губернатор Игорь Цаплин и неожиданной пластичности уличный танцор из клипа группы «Биртман», а сам мечтал сыграть Лужина в экранизации набоковского текста, был беспощаден в формулировках, легко сжигал мосты, но оставался гостеприимен и равнонаправленно сердечен к тем, кто находился в его поле зрения. Трагикомический герой собственного театра одного актера, анфан-террибль и редкий профессионал вне категорий. Как ни банально, он создал себя сам — характерный маркер в его поколении: поколении свободного телевидения и радио, первопроходцев медиаменеджмента, героев расцвета «Афиши», золотого периода газеты «Коммерсантъ», основателей новых систем ценностей, без иронии — культуртрегеров.
Уткин занимался журналистикой как мифотворчеством. Кажется, книга так и устроена — от публичного мифа к частной жизни. Годы, предваряющие разделы, знаменуют крупные вехи новейшей российской истории, вместе с которой Василий Уткин эволюционирует от участника к инициатору. Очевидно, как многое на него повлияло и что, в свою очередь, спровоцировало его стать агентом влияния. Из подмастерьев в основатели собственной школы, от просто репортера к человеку-символу целой институции, от опального комментатора к ведущему ютьюб-канала. А ведь были еще блог на Sports.ru, колонки в медиа, аналитика на радио, сторонние проекты, театр, «Что? Где? Когда?», «Битвы роботов», «Яндекс Навигатор»…
Магистральная тема, она же центральный нерв, этой энциклопедии русской жизни — демонстрация тихого переворота, совершенного Уткиным в спортивном комментарии. Немногие помнят или даже знают, что он пришел в спортивную журналистику почти случайно, хотя начинал репортером в легендарном «Взгляде» и был корреспондентом в не менее легендарном «Политбюро».
Слово «легендарный» в контексте Уткина вообще как будто немного затирается, становится категорией: Василий работает с легендами, пишет о легендах, ругается с легендами, попирает легендарные каноны и сам создает легенду там, где считает нужным. Он сознательно — никакого неофитского восторга — пересобирает сам принцип говорения о спорте в моменте и вообще.
Уткин провоцирует очевидную, но до него как будто нереальную конвергенцию: приводит в спорт филологию: сравнивает тактические схемы с сюжетами из классики, аутсайдеров с довлатовскими персонажами. Он как будто накладывает свою детскую еще любовь к «Трем мушкетерам» на все, с чем имеет дело, и эта литературоцентричность — один из ключей к пониманию его личности, особенно для тех, кто ассоциировал его с Портосом, добродушным хвастуном, стихийным гедонистом и немного задирой. По прочтении почти не остается сомнений, что Василий Уткин — Атос.
Ехидный меланхолик, склонный к рефлексиям, окруженный не только врагами и завистниками, но и по-детски, безусловно, влюбленными в него друзьями и младшими товарищами, при этом обреченный на одиночество, остров сам-по-себе, и порой кажется, что в эту изоляцию Уткин определял себя сам. Поэтому Гридасов не занимается лакированием действительности. В книге достаточно некомфортных страниц: знаменитый конфликт с Олегом Романцевым после матча с «Кошице», покушение с заточкой в 2001 году, сложные отношения с алкоголем, публичные скандалы (включая конфликт с Тиной Канделаки, после которого Василий иронично присвоил себе ярлык «жиробас», превратив грубоватую шпильку в бренд). И здесь же истории об учениках, о том, как Уткин снимал квартиры для сотрудников «НТВ-Плюс» или как создавал любительский клуб «Эгриси» — не пиара ради, а будто закрывая огромную дыру в сердце, ту, которую заполнила бы личная жизнь, собственная семья.
Может, еще поэтому самым эмоционально нагруженным и одновременно самым тяжелым разделом книги становится «Последняя переписка». За несколько дней до смерти он обсуждает с друзьями покупку «Сильмариллиона», шутит про тренера своей команды, жалуется на боль в колене и планирует поездку в Алматы. Эта будничная, лишенная пафоса хроника последних дней обескураживает сильнее любого некролога.
Она показывает, что смерть не спрашивает разрешения даже у тех, в ком не метафорически много жизни. К слову, Уткин был мастером некрологов, и этому тоже уделено отдельное место. Так, тексты об ушедших персоналиях заключены в текст об ушедшем авторе. Шкатулочная форма усиливает ощущение того, как реальный человек становится персонажем собственной драмы.
«Книга Уткина: Мы тут жизнь живем» — не учебник комментаторского мастерства и не глянцевый жизнеописательный том, хотя мог бы и стать таковым. Это лишенный пафоса, не спекулирующий на эмоциях, но тревожный реквием по ушедшей эпохе и одновременно манифест. Манифест того, что даже в самом «низком», по мнению снобов, жанре спортивного репортажа можно быть художником и артистом. Уткин ушел внезапно, как будто на перерыв между таймами, но, как и подобает Атосу, оставил после себя негласный кодекс, который его «мушкетеры» будут перечитывать и цитировать еще очень долго. Для чего читать? Ну уж определенно не только ради ностальгии по золотым временам «Футбольного клуба», но чтобы задержать ускользающую натуру и ради понимания того, как один человек своим голосом, иронией и эрудицией менял культурный код целой страны.
