Приключения неуловимых: тараканы вернулись в Россию!

Если у тебя их еще нет, то жди: тараканий ренессанс на кухнях Москвы, Киева, Уфы и Чебоксар гарантирует новое победоносное шествие милого насекомого по планете!

Приключения неуловимых: тараканы вернулись в Россию!

Тараканы — одни из самых преданных друзей человека. Следы их присутствия мы обнаруживаем при раскопках древнейших поселений. Они ехали, подрагивая усиками, в торбах и кисах монгольских кочевников, вещмешках ландскнехтов, переметных сумах азиатских караванщиков; они следили с потолка за огоньком светильника Лао-­цзы и развлекали маленького Ваню, еще не очень грозного, мельтеша по изразцам кремлевских печей.

Деваться от любви к человеку тараканам было некуда, потому что насекомое это южное, тропическое, почти моментально погибающее при минусовой температуре. Именно человек расселил таракана по северным районам Евразии. В наших натопленных избах, теплых подвалах и горячих навозных кучах можно было уютно зимовать. А что касается пищи, то тут тараканы нетребовательны: едят они практически любую органику, могут закусить и пластиком (скажем, обмоткой кабеля), а то и вообще месяц проголодают — и ничего с ними не сделается. Такое вот стойкое существо.

Так что тянется таракан к человеческому теплу. И что бы там ни писали в санитарных пособиях, начиная с «Домостроя», чистотой и порядком его не напугаешь. В ресторанах и кухнях он любит жить не потому, что неопрятные повара крошек много сыплют, а потому, что там печи и плиты от рассвета до заката работают, а учитывая, что любимая температура у таракана 30 градусов, только за теплой печкой он себя счастливым и чувствует. И вода на кухнях всегда есть, уж несколько-то капель всегда прольется, а воды насекомому нужно много, пьет оно часто. Ну а крошки — это приятный, но необязательный бонус, так-то таракан и штукатуркой с обоями прокормиться может. Или, скажем, частичками кожи, которые с людей постоянно падают.

Человек, однако, взаимной привязанности к тараканам не испытывает. Ну если не считать китайцев, которые жареных тараканов не без аппетита едят, но в этой издавна перенаселенной стране относятся с симпатией вообще к любому белку, который можно запихнуть в кастрюльку.

Прирожденные тараканофобы

Приключения неуловимых: тараканы вернулись в Россию!

В принципе, человек неплохо относится практически ко всем животным-синантропам. Кошки и собаки — это святое. Вороны, сороки и прочие воробьи тоже людям в целом нравятся. И даже такие опасные вредители, как крысы и мыши, имеют среди людей своих поклонников, выступают в качестве положительных персонажей в сказках, стишках и мультиках, а распространенное обращение «мышка моя» является ласкательным во многих языках мира.

Таракану повезло гораздо меньше. Вроде он не кусается, не царапается, не дерет обивку и не сжирает крупу в амбарах, но при всей его безвредности его категорически не любят. Дрожь и омерзение, которые он вызывает у людей, регулярно эксплуатируют в фильмах ужасов, рисуя нам отвратительных жучков спутниками и предвестниками духов ада и злых мистических сил.

При этом таракан, если отбросить в сторону предрассудки, весьма красивое животное. «Таракан безобиден и по-своему элегантен, — писал Довлатов. — В нем есть стремительная пластика маленького гоночного автомобиля». К тому же он крайне неглуп.

Но все дело в том, что люди в большинстве своем инсектофобы. Мы боимся насекомых (а отвращение, согласно Фрейду, одно из сильнейших проявлений страха, стремление максимально увеличить дистанцию между собой и объектом). В попытках объяснить этот иррациональный страх исследователи часто ссылаются на то, что человек эволюционно привык бояться насекомых, так как среди них встречаются ядовитые, кусачие и жалящие, что насекомые малы размером и потому могут подкрадываться к нам незамеченными, проникать под одежду и внутрь нашего тела, а мы совершенно беззащитны перед ними.

Все эти утверждения выглядят очень здравыми, но кое-какие вопросы все же остаются. Например: а почему тогда люди не боятся растений? Те тоже могут жалить и жечь, рассылать свои ядовитые семена по воздуху и, в общем, тоже являться вполне опасными соседями. И уж если говорить об опасности, то собаки, скажем, потенциально куда опаснее любых тараканов, но на одного человека с выраженной кинофобией приходится несколько десятков ярких инсектофобов.

Поэтому лично нам кажутся более убедительными выказывания эволюционных психологов, скажем Дольника и Докинза, которые напоминают нам, что живые существа, даже групповые, в целом недоброжелательно относятся к представителям других видов, если те не являются их добычей. У биологического существа — колонии генов — есть всего три способа относиться к другим существам: а) рассматривать их как пищу; б) видеть в них родственников, то есть с большой вероятностью носителей тех же генов; в) видеть в них конкурентов, то есть потенциальную опасность.

С пищей все понятно — ее просто потребляют, когда проголода­ются.

Родственников обычно более или менее опекают. Или хотя бы уклоняются от конфликтов с ними, если нет прямого столкновения интересов (борьбы за спаривание, охотничьи угодья, место в группе и т. д.). Виды, которые не обзавелись этим важным механизмом оберегания своих, оказывались по понятным причинам в эволюционном проигрыше.

Третью группу избегают или игнорируют, если она не покушается на какие-то наши ресурсы. Так вот, человек — сверхгрупповой вид — в свое время решил очень мощно специализироваться на взаимовыручке и сотрудничестве и научился держать за «своих» даже представителей иных видов. (Человек в этом не одинок, такой же стратегии, например, часто придерживаются стадные животные, нередко птицы и иногда животные-собиратели.)

Но чем дальше биологически от нас вид, тем труднее нам признать его своим (кстати, совсем близкие, но все же иные виды тоже вызывают у нас часто неприятие и отвращение — этот эффект называется «зловещая долина», и мы про него уже писали). И если в собаках и кошках мы охотно видим братьев наших меньших, то взаимопонимание с птицами у нас уже куда меньше, питать нежность к рыбам нам совсем тяжело, а насекомые вообще улетают за границу нашей способности к симпатии и сочувствию.

Отдельные насекомые еще как-то ухитряются нам понравиться. Бабочки похожи на цветы, если не приглядываться к ним слишком внимательно. Шмели толсты и пушисты, как щенята. У кузнечиков большие выразительные глаза. Но таракан настолько не имеет с нами ничего общего, что мы физически неспособны его полюбить. И при этом он захватнически вторгается в наши жилища, ест наш хлеб и ходит по нашему потолку своими шестью инопланетными, ненашенскими ногами. Он назойливо лезет в нашу жизнь, и это делает его идеальным кандидатом на удар тапкой по голове. Даже если носитель тапки искренне любит зверюшек.

Почему тараканы так любят нашу страну

Приключения неуловимых: тараканы вернулись в Россию!

На данный момент в российских домах достаточно широко распространены три вида тараканов. Абсолютный лидер по популяции — рыжий таракан, он же прусак, — рыжее юркое насекомое чуть больше сантиметра длиной.

Черный таракан — крупный и медлительный — был когда-то исконным хозяином земли нашей, но с XX века прусаки взяли над ним верх. Так что теперь черный таракан — это редкость, в нескольких регионах его даже готовятся занести в Красную Книгу. А там, где такой таракан живет, он в основном ютится по подвалам и теп­лотрассам, так как в домах его истребляет прусак. Конечно, взрослому таракану прусаки сделать ничего не могут, зато сжирают его личинок, причем чрезвычайно целенаправленно — видимо, хорошо понимая суть конкуренции в нашем жестоком мире.

Американский таракан — перипланета американа — большая, в несколько сантиметров, плоская рыжая штуковина, встречающаяся в основном в Москве и на Дальнем Востоке.

Также к нам регулярно приезжают в продуктовых и мебельных контейнерах другие тараканы из южных стран, но ни один из экзотических видов так и не сумел мало-мальски закрепиться в наших суровых условиях.

Обилие тараканов в русских домах изумляло иностранцев еще и триста лет назад. Нигде в мире эти насекомые не гуляли по стенам в таком количестве, разве что немцам и братьям-славянам была знакома эта напасть. И русские писатели XIX века любили упомянуть тараканов в качестве живого свидетельства нечистоплотности и дикости наших крестьян.

Комментарии

1
Ноябрьский номер
Ноябрьский номер

Поток событий

Рекомендуем

Закрыть
Примечание бородавочника по имени Phacochoerus Фунтик