Шарлто Копли: наемник из «Опасного бизнеса» — о насилии, религии и движении за права женщин

Южноафриканский актер, хорошо знакомый зрителю по остросоциальным фантастическим лентам «Район № 9» и «Робот по имени Чаппи», а также знаковому для отечественного кинематографа «Хардкору» Ильи Найшуллера, незадолго до премьеры пообщался с MAXIM и рассказал, что думает о насилии, духовном пути и движении за права женщин.

Шарлто Копли: наемник из «Опасного бизнеса» — о насилии, религии и движении за права женщин

Уже 19 апреля в российский кинопрокат выходит комедийный гонзо-экшен «Опасный бизнес» австралийского режиссера Нэша Эдгертона («Квадрат») с его братом Джоэлом и Шарлиз Терон в роли предприимчивых дельцов от фармацевтического бизнеса, перешедших дорогу мексиканскому наркокартелю. Как и полагается лихому криминальному фарсу в духе «Криминального чтива», фильм вместил предостаточно ярких второстепенных персонажей, вроде наркобарона-поклонника The Beatles, имеющего привычку стрелять в людей, считающих «Сержанта Пеппера» их лучшим альбомом, или наемника-гуманиста, переживающего кризис веры (последнего как раз и играет Копли).

Когда мы созваниваемся с Шарлто, 44-летний артист занят наблюдением за живописным кейптаунским закатом и с воодушевлением сообщает, что скучает по Москве. «Съемки у вас — одно из важнейших событий в моей карьере, — рассказывает Копли. — С Ильей мы очень подружились, стали практически братьями».

Профиль в твоем «Твиттере» гласит, что ты откликаешься на имя любого из твоих персонажей, если собеседник не может произнести твое. Неужели у кого-то действительно есть с этим проблемы?

Шарлто? (Произносится как «Шалто». — Прим. ред.) Мне кажется, больше всего от этого страдают американцы. Скорее всего, они просто не привыкли с сочетанию букв «a» и «r» в середине слова. И «Шарлито», и «Чарлто», и «Шерил» — как меня только не называли!

В синопсисе «Опасного бизнеса» твой персонаж упоминается дважды: как «терзаемый моральным конфликтом наемник» и «наемник, ставший гуманистом». Можно поподробнее?

Эти определения весьма близки к правде. Митч был специалистом по военным тайным операциям, затем работал наемником, а недавно нашел свой духовный путь, как это называют на Западе. В общем, он старается наладить связь со своей спиритуальной сутью — когда мы встречаем его в первый раз, он помогает нуждающимся на Гаити. Митч старается искупить убийства, совершенные им в прошлом.

Как ты вообще готовишься к роли? Твои персонажи обычно хотя бы частично внутренне близки тебе или зачастую приходится играть кого-то диаметрально противоположного?

Знаешь, до того, как я приступил к съемкам в «Элизиуме», я всегда был пацифистом. Для меня стало сюрпризом, как убедительно я могу смотреться в роли персонажа, абсолютно не близкого мне. В процессе погружения в образ можно обнаружить в себе весьма неожиданные внутренние стороны. Скажем, в воплощении жестокого Крюгера (наемник-психопат из «Элизиума». — Прим. ред.) мне помогло то, что я вырос в полной насилия и преступности Южной Африке: часть меня резонировала с тем, что вынуждены проходить участники боевых действий на военной службе. Так что, я полагаю, в подготовке роли есть две одинаково важные вещи. Вторая из них — это научиться безопасно для себя притворяться кем-то. Я имею в виду, что, несмотря на то что я совсем не такой крутой парень, как настоящие спецназовцы, я часто получаю от них комплименты. Это меня всегда очень смущает, потому что они действительно рисковали жизнью, а мне просто заплатили деньги за то, чтобы их изображать.

Шарлто Копли: наемник из «Опасного бизнеса» — о насилии, религии и движении за права женщин
Получается, ставший гуманистом Митч из «Опасного бизнеса», тебе ближе?

Во мне точно сосуществуют оба типажа. Это нашло отражение в «Адреналине», где я сыграл миролюбивого хиппи, не желающего прибегать к насилию, однако вспыхивающего, когда задевают его эго. Будучи актером, я наслаждаюсь возможностью побывать в шкуре кого угодно. Это настоящая привилегия, которой я удостоен.
Замечательно, когда в фильме присутствует большое количество хорошо прописанных разноплановых персонажей, но это в то же время и очень сложная задача. Гораздо проще, когда, как, скажем, в «Храбром сердце», есть один главный герой и история строится вокруг него. Кстати, одно из первых правил написания сценариев гласит: «Не создавайте слишком много персонажей». Так что, когда видишь, как у людей это удается сделать хорошо — например, в «Опасном бизнесе», — это сильно впечатляет. В этом фильме сюжет, конечно, закручен вокруг персонажа Дэвида (Ойелоуо. — Прим. ред.). Однако, как ты мог заметить по трейлеру, весь актерский ансамбль высшего качества. На каждого из актеров интересно и приятно смотреть на экране, и каждый персонаж играет важную роль в истории.
Когда все вокруг такого высокого уровня, процесс съемок превращается в сплошное удовольствие: никому не приходится напрягаться, чтобы дотянуться до уровня другого. Так, во многих сценах с Дэвидом мы импровизировали, и ему это было комфортно. Мы старались сделать свои эпизоды максимально интересными и постоянно удивляли друг друга. Было весело.

В конце трейлера есть забавная сцена с вашим коротким диалогом о вере в Бога. Примечательно, что ты сам не так давно сыграл Бога в короткометражке Нила Бломкампа «Бог: Серенгети», а еще раньше — потерявшего силы супергероя, фактически божество, в сериале «Сверхспособности». Не было ли реакции со стороны религиозных фанатиков?

Честно говоря, я как-то не заглядывал в комментарии на YouTube — там, должно быть, есть сообщения и от религиозных людей, которым не понравилось то, что мы сделали. Мы не хотели никого оскорбить. Лично у меня с этим проблем нет, хоть я и верю в Бога — правда, не в виде бородатого седовласого мужчины на небесах. Я верю в существование силы, которая создала жизнь и разум, превосходящий по возможностям человеческий. Разумеется, в моем понимании у Бога есть чувство юмора, он, что очень важно, умеет не относиться к вещам слишком серьезно и точно не высокомерен — это чисто человеческая черта.
Я отношусь с уважением к религиозным людям и положительным ценностям, которые они стараются привить. Религия играет важную роль в формировании и существовании общества, устанавливая некоторые правила. Экстремальные формы религий — вот, что меня беспокоит.

Какова твоя позиция относительно недавнего скандала, когда люди, впервые посмотревшие и вновь пересмотревшие спустя долгие годы сериал «Друзья», обвинили классический ситком девяностых в сексизме, расизме, гомофобии и бодишейминге?

Ты затронул очень сложный вопрос. Мы живем в эпоху «Твиттера» и звуковых фрагментов. Люди могут задать тебе вопрос в духе «Что ты думаешь о Дональде Трампе?» и ждать на это удобный простой ответ. Все стараются успеть примкнуть к акту общественного порицания, а сами — казаться замечательными людьми, никогда в жизни не бывшими ни каплю сексистами, расистами и далее по списку. Я вырос в Южной Африке и, будучи свидетелем апартеида, лично знаю, что для решения проблемы нужны время, безопасное место (не в американском понимании слова) и моральный лидер, не обязательно политический, который усадит всех за стол для обсуждения сложных, неудобных и болезненных вещей вроде расовых или классовых различий, несправедливости и насилия.
Подобные материи слишком сложны, чтобы обсуждать их в столь короткой беседе, как наша с тобой. У меня определенно есть мысли и идеи на этот счет, но для этого нам бы потребовался как минимум еще час. Средства информации заставляют нас пытаться уложиться в чрезвычайно ограниченные — по времени и объему — рамки, так что ты стараешься ответить очень быстро и сказать правильные вещи. С точки зрения политкорректности мне, как мужчине, нужно сказать, что это замечательно, что женское движение набирает обороты, что у женщин есть голос и так далее. И я действительно так считаю, однако для более глубокого анализа просто не хватает эфирного времени.
Я рад происходящим изменениям и, будучи отцом, счастлив, что моя дочь растет в столь благоприятное для женщин время. Однако, даже отмечая важность наличия сильного женского персонажа в культуре после выхода «Чудо-женщины», часть меня оказалась озадачена. Правильно ли то, что мы превозносим женщину, которая бьет людей по лицу? Действительно ли я хочу, чтобы моя жена и дочь воплощали худшую мужскую сторону, связанную с агрессией и насилием? Не думаю. Хорошо ли то, что женщина теперь тоже может отправиться на войну и стрелять в людей? Лично для меня женщина всегда воплощала что-то значительно более великое. В общем, все это сложно и неоднозначно.

Какую музыку ты слушаешь?

Я слушаю много самой разнообразной музыки. Мы как раз недавно об этом разговаривали с братом (Донованом Копли. — Прим. ред.), который, кстати, является автором-исполнителем и этим зарабатывает на жизнь здесь, в ЮАР. Я слушаю все, от саундтреков и классики до рока, фолка и поп-музыки. Еще мне нравится кантри — с тех пор, как пожил в Америке. Единственное, что не очень мое, — это рэп и тяжелый метал.

Назовешь парочку любимых треков из недавно прослушанных?

Не вопрос, только придется включить мой Spotify. В последнее время я часто слушал Кит Урбан «Female», проект моего брата Hot Water с очень африканским треком «Ngoma», «A Letter That Never Came» Томаса Ньюмана из саундтрека к «Лемони Сникетт: 33 несчастья» (композиция, красивее и грустнее которой я давно ничего не слышал), «Канон в Ре Мажоре» Иоганна Пахельбеля. Последнее произведение — одно из моих любимых, и недавно я его долго слушал на повторе, работая в качестве режиссера над одним из своих новых проектов. Не могу, к сожалению, пока ничего рассказать про них — это совершенно новая форма, и я занят подготовительным этапом, съемки полнометражного фильма планирую начать уже в середине года. Недавно я также придумал нового персонажа, которого использую уже в коротком метре. Жанр, в котором я работаю, — сатирическая научная фантастика. И это самое сумасшедшее, что я когда-либо делал.

Фильм «Опасный бизнес» в российском прокате с 19 апреля.

Комментарии

0