Письмо главного редактора: «Дорогая, ты определись»

Письмо главного редактора: «Дорогая, ты определись»

Дорогая, ты ведь хочешь, чтобы я был рукаст? Хочешь. Хорошо. А чтобы, только завидев меня, шкафы сами собирались, а полки вешались? Тоже хочешь. И чтобы я повелевал стихиями электричества, водопровода и Интернета? И от одной моей улыбки твой автомобиль менял летнюю резину на зимнюю? И вообще, чтобы я, розовый и мускулистый, жарил мясо, играл на пляже в волейбол и поднимал тебя в воздух одной рукой, как кошку? Хочешь? Хочешь.

А как насчет того, чтобы я торчал вечерами в спортзале? Читал только автомобильные журналы? Смотрел только боевики? В театре то и дело утыкался в телефон? Пожарив мясо, звал армейских дружков, чтобы спеть хором «Расплескалась синева по погонам»? А взяв тебя на руки, шептал на ухо: «Поедем в субботу в «Леруа Мерлен» за электрорубанком!» Нет? Странно. А как ты хочешь?

А, чтобы я был эрудит и мозговит, объяснял тебе отличие ипохондрии от митохондрии, чтобы цитаты Бродского сыпались из меня, как гречка из рваного пакета. Понятно. Нет, дорогая, так не получится. Нужно выбрать что-то одно: либо электрорубанок, либо Бродский. Ты определись.

Ты хочешь, чтобы я был с тобой расточительно щедр. Повез тебя в Сан-Тропе и подарил колье, под тяжестью которого ты бы чуть не утонула в ванне шампанского. И все это без повода, просто украсить субботу. Но тогда ты, конечно, будешь не против, если я, когда ты заснешь в этой ванне, сгонял бы в Монте-Карло и просадил там миллион. Как, против? Погоди, а как же купить «Феррари» по цене квартиры, в которую могла бы переехать твоя мама? Тоже нет? Что, даже пятитысячные купюры нельзя на свой день рождения с балкона поразбрасывать? Что-то я не пойму... Ах, ты хочешь, чтобы я был экономным! Не транжирил деньги на ерунду, научился их считать — в стране кризис, надо подумать о будущем.

Нет, дорогая, так не получится, нужно выбрать что-то одно. Либо колье, либо подумать о будущем. Ты определись.

Ты хочешь, чтобы я был веселым, романтичными и страстным? Залезал к тебе в окно голым с розой в зубах, вожделел тебя в каждой комнате нашей квартиры, включая кладовку, затевал шумные вечеринки, декламировал тебе трехэтажные комплименты в рифму, подыгрывая на мандолине, и чтобы все твои подруги млели от зависти? Здорово! Мне нравится! Я буду расточать восторги женщинам, лазить к ним в окна, петь, целовать... Ой-ой, что сразу по голове! Не хочешь — так и скажи. Хорошо. Я не буду реагировать на женщин. При виде женщины я буду молчать и зевать. Договорились! Общение с людьми для меня будет пыткой, я буду сидеть дома и, храня тебе верность, читать Шопенгауэра в кладовке, не оскверненной пошлыми страстями. И ты не дождешься от меня ни слова, ни взгляда, ни ласки, как и завещал вышеуказанный философ. Тоже нет? А как тогда? Веселым и страстным, но чтобы только с тобой? Нет, так не получится. Надо выбрать что-то одно. Либо романтика, либо Шопенгауэр в кладовке. Ты определись.

Дорогая, я могу быть разным. Рукастым или головастым, щедрым или экономным, страстным или верным. Работящим или свободным, надежным или непредсказуемым, смелым или осторожным. Но я не могу быть всем этим одновременно. Я не могу быть противоположностью самому себе. Тебе придется выбирать. Есть, конечно, состояние, при котором человек сегодня один, а завтра другой. Если тебя не устраивает тот я, который у тебя есть, я постараюсь этим состоянием заразиться. И тогда ты будешь мной довольна. В те редкие дни, когда меня будут отпускать из психиатрической лечебницы.

Комментарии

3