«Сегодня в мире» с Александром Маленковым!

По многочисленным (три) просьбам читателей мы выкладываем записи эфиров нашего главного редактора на радиостанции «Эхо Москвы». Это очень актуально, злободневно и познавательно! По крайней мере, нам так кажется. Те, кто смогут досмотреть до конца, напишите, правильно нам кажется или нет.

Я. Широков

— 15.06 в Москве. В студии — Яков Широков и Инесса Землер. И сегодня нашим экспертом выступает Александр Маленков, главный редактор журнала MAXIM. Здравствуйте!

А. Маленков

― Добрый день!

И. Землер

― Здравствуйте! Пятьсот рублей за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей — это будет штраф родителям стрелка в Керчи. Во-первых, можно ли здесь вести речь о ненадлежащем исполнении родительских обязанностей? Во-вторых, штраф ли это?

А. Маленков

― Много казусов в законах бывает, таких странностей. Такой закон есть. Но я бы не то чтобы ёрничал на эту тему, именно по поводу этого штрафа. Господи, пусть будет. Наверное, они вырастили не самого достойного члена общества. Парню, в общем, было восемнадцать, то есть он как бы уже совершеннолетний. Дело, как обычно, не в одном конкретном случае. И всегда будут в самом благополучном обществе отдельные неудачные люди, и убийцы будут, и маньяки будут. Всегда интересно попробовать понять причины. Знаете, вода же закипает как — она с одного пузырька начинает… И почему он возникает, где он возникает?

Были интересные мнения о том, что когда начинают подогревать (удачная аналогия, наверное, я ее продолжу) среду, то она рано или поздно вскипит.

Я. Широков

― Подогревать — это как?

А. Маленков

― Нагнетать агрессию, милитаризм, бесконечно апеллировать к каким-то военным струнам в душах людей, бряцать оружием — в общем, так или иначе героизировать насилие во имя идеи, все время муссировать тему войны – война, война… В общем, что потом удивляться, если отдельные неокрепшие умы начинают брать на вооружение идеологию войны, насилия, смерти, убийства. Вы не разделите… Дорожка от героической войны до убийства во имя чего-то в голове кого-то — вы там границу не проведете. То есть, в принципе, если все время намекать, что священная война — это прекрасно, то мы получим такие вещи.

Я. Широков

― Скептики говорят, что в Советском Союзе была же и «Зарница», и военные сборы, и вообще вот это нагнетание милитаризма.

А. Маленков

― Я вам скажу... Я, как советский подросток… я пытаюсь вспомнить, сколько мне было лет... Я был уже вполне взрослый: в 91-м году мне было 19 лет. Я по полной отбыл комсомольцем и пионером. И, конечно, никакого сравнения в серьезности отношения к этим всем государственным затеям тогда и сейчас нет. К моему ужасу, сейчас все это берется за чистую монету.

Уровень лицемерия, который был в советском обществе в 80-х годах, зашкаливал. Никто не относился всерьез ни к чему. Только и делали, что рассказывали анекдоты и про Брежнева, и про Горбачева.

Я. Широков

― И про армию.

А. Маленков

― Да. И программу «Время» никто не смотрел. Это все было уже фольклором. Никто всерьез про «ястребов» американских не воспринимал информацию. Сейчас, видимо, прошло время, эти 15—20 лет, и у людей пропал иммунитет к пропаганде. И они едят ее большой ложкой.

И. Землер

― А есть прививка?

А.Маленков

― Хороший вопрос. Прививка… не уверен. Скорее, естественный иммунитет должен вырабатываться. Когда ты каждый раз натыкаешься, что ложь, ложь, ложь, наконец понимаешь, что это правда вранье и можно к этому не относиться всерьез. И еще тоже, понимаете — не моя мысль, — в Советском Союзе по отношению к войне был четкий императив: больше никогда не допустим войны. Миру — мир! Бесконечно пацифистская была пропаганда. Никто не пропагандировал войну.

Я. Широков

― То есть вот это «Можем повторить» наше, которое сейчас…

А. Маленков

― Абсолютно. Это новинка. Война была однозначно ужасным, негативным событием прошлого — в первую очередь. Во-вторых, героическим.

И. Землер

― Но они же говорят, что если не мы, то солдаты НАТО.

А. Маленков

― Ну, это провокационная позиция, то есть война неизбежна по этой логике. У нас сейчас на первом месте война — это героическое, на втором — трагическое. А раньше было наоборот: в первую очередь трагедия и «Мы за мир». Потому что были люди, которые помнили, что такое война. Эти все любители наклеек «На Берлин!»…

И. Землер

― На немецких машинах, да.

А. Маленков

― Они понятия не имеют, что такое война. Они никогда не были ни на какой войне. И тут нужно немножко интеллекта, фантазии, я бы даже сказал, чтобы представить… Почитать, может быть, воспоминания реальных людей. Я тоже не был ни на какой войне, но я достаточно восприимчив к слову, чтобы понять и почувствовать, что это ад на земле. И тут никакая идея это не оправдывает. А им нравится. У них войнушка. У них в голове — героизм.

И. Землер

― А откуда же возьмется интеллект и интуиция, если всё окружающее это информационное пространство давит и интеллект, и интуицию?

А. Маленков

― Естественно, когда мы говорим о массах, так уж сильно апеллировать к их сознательности ни в одну эпоху, ни в одном месте, ни в одно время не приходится, поэтому некая воспитательная задача, конечно, есть и у властей, и у СМИ. Так вот, если воспитывать милитаризм — это то, чем занимается сейчас наша пропаганда, она пропагандирует милитаризм, — тогда не удивляйтесь, что люди хватаются за автомат. Вот и всё, особенно неокрепшие.

Я. Широков

― А вот эти разговоры, которые мы слышим уже который раз: и кино виновато, и фильмы показывают зверские, и сейчас уже компьютерные игры вспомнили.

А. Маленков

― Да, да, да, это очень хороший вопрос. Можно начать разбираться, почему, допустим, полусумасшедший некто вдруг хватается за автомат и идет убивать. Допустим, он трое суток перед этим занимался в виртуальном мире, немножко спутал. И были такие случаи, они всегда будут. Наверное, исключить тему… Пока у мужчины булькает тестостерон, он будет агрессивен. Задача общества и культуры — сдерживать, а то и канализировать куда-то эту агрессию. И как раз компьютерные игры и художественные произведения, я считаю, скорее не призывают его ни к чему. Они дают ему отыграть, как-то выплеснуть свои эмоции.

И. Землер

― Тот же пейнтбол.

А. Маленков

― Спорт служит тому же. И там важный момент: это не направлено никогда на настоящих, живых людей. Ни компьютерные игры, ни фильмы. Это некий, в общем, вымышленный… и спорт — это тоже, в общем, не всерьез. А когда пропаганда намекает, что есть настоящий, живой враг где-то и надо быть готовым врага убить непосредственно… Потому что война — это убийство. Милитаризм — это побуждение к убийству. Вот, я думаю, скорее после этого, может быть, кто-то подумает о настоящем оружии.

И. Землер

― Не так давно на вашем месте здесь сидел Захар Прилепин, который эту идеологию ровно и продвигал: если не мы их, то они нас.

А. Маленков

― Вот, пожалуйста, Захар Прилепин может быть рад, потому что взращено достойное поколение людей, которые готовы перейти от слов к делу. Вот он переход, пожалуйста.

Я. Широков

― Мнение другое, скептиков опять же. Когда человек стреляет в нарисованные персонажи, он не понимает, что, стреляя в жизни, он причиняет боль.

А. Маленков

― Есть, конечно, люди, обделенные неким интеллектом. И достаточно в обществе заборов и ограничений, чтобы они не перешли от слов к делу. Но еще раз я вернусь к началу. Если подогревать милитаризм в обществе, на местах начнутся точки кипения, в самых слабых местах, слабых интеллектуально, видимо, психически.

Я. Широков

― Где слабо, там и рвется.

А. Маленков

― Да. Поэтому у нас такая шизофрения в этом плане. С одной стороны, мы боремся с компьютерными играми, боремся с культом насилия в кинематографе и говорим: ай-яй-яй! С другой стороны, мы всё готовим детей к войне. И это, видимо, больше работает, такая подготовка и все эти «Зарницы», милитаризм, «Можем повторить», все эти военные реконструкции, все эти взятия картонных рейхстагов. Вот он, результат.

И. Землер

― Каждый раз, когда происходит что-то подобное не в России, там, в США, — каждый раз в обществе вспыхивает дискуссия на тему, носить или не носить оружие.

А. Маленков

― Я вижу здесь три аспекта. Это психолого-психиатрический, то есть, как воспитывается человек, что у него в голове, насколько тут виновата окружающая его информационная среда. Я вижу здесь второй аспект — это доступность или недоступность оружия. Всё вопросы для дискуссии. У меня нет ответов. Это довольно-таки парадоксальные вещи. Тут этические дилеммы, которые надо вдумчиво решать. Потому что, естественно, не получив доступа к реальному оружию, он пойдет, побьется башкой об стену и успокоится. А раздобыв автомат и гранату, он, возможно, пойдет их как-то реализовывать.

И третий аспект — это вопрос безопасности общественных мест, где тоже нет одного рецепта. Потому что везде понаставить… И так половина взрослого мужского населения страны — вахтеры. Они сидят на этих рамках и шлагбаумах… Вы видели их лица? Это печать уныния векового у них на лице. Бесполезные люди.

И. Землер

― Мы и фигуры их видели.

А. Маленков

― То есть вот он проживает жизнь, его единственный друг — это сканворд. И зачем он существует? Ради миллионной доли вероятности, что кто-нибудь попробует пронести что-то? И мы знаем, что даже в этот момент он, скорей всего, окажется неэффективен. Бессмысленно пытаться огородить. Вы не можете места скопления людей действительно обезопасить, потому что они будут парализованы. Потому что самое большое скопление людей — это метро. Вы не можете обыскивать каждого пассажира. А если вы не обыскиваете, все превращается в формальность. Я не знаю. Наверное, надо точечно…

Вот школы — да. Значит, что сейчас произошло? Человек беспрепятственно пронес оружие в школу через рамки. Значит, все рамки во всех школах, скорей всего, не работают.

И. Землер

― Вчера люди, которые учатся в этом колледже, говорили, что рамка есть, она работает, она постоянно свистит, и поэтому уже на нее никто не обращает внимания.

А. Маленков

― Нам не нужны учащиеся из колледжа, чтобы эту страшную правду донести. Мы все знаем, мы все ходим через эти пищащие рамки…

Весь разговор читай на сайте «Эхо Москвы»

.

Комментарии

2