Письмо главного редактора: Самый счастливый мужчина в этом баре

Письмо главного редактора: Самый счастливый мужчина в этом баре

И тут она говорит: «Подсади-ка меня» — и... о, боже, да! — залезает на барную стойку и начинает танцевать! Моя девушка танцует на барной стойке! Класс! Все видите? Это моя. Моя девушка танцует! А это я, ее парень. Интересно, все понимают, что я — парень такой крутой девушки? Которая, между прочим, танцует на барной стойке. Для меня!

Хотя понять это нетрудно: у меня в руках женская сумка. Не с сумкой же ей танцевать? Вот я — тоже танцую внизу. Глупо танцевать с женской сумкой, положу ее рядом. Подает знаки со стойки. Что, дорогая? Не класть сумку на пол?

А, ну хорошо, хорошо, ты сегодня королева, как скажешь. Черт, хорошо танцует и волосами так сексуально машет. И все кругом на нее любуются и тоже танцуют. Все, кроме меня. Я с сумкой. Чем бы заняться? Пойду возьму выпить. Подает знаки. Что, дорогая? Не уходить? На всякий случай стоять рядом? Ладно, буду стоять под стойкой. Ох, как танцует! Вот ради таких моментов и стоит жить. Я самый счастливый мужчина в этом баре! Ой, чуть не упала... Как там у нее наверху мало места! И высота приличная. Придержу-ка я ее на всякий случай за ногу. Что? Не надо держать тебя за ногу? Просто стоять рядом и страховать? Хорошо, как скажешь.

Ого, вторая девица залезла на стойку, теперь они вдвоем танцуют лесбийский танец. Как круто! Моя начинает раздеваться — сняла туфли! Машет мне туфлями. Что? А, взять туфли, а то в них неудобно. Хорошо, как скажешь. Не класть туфли на пол? Сколько у меня рук по-твоему? Ладно, ладно, никто никого не обламывает. У тебя выходной, хорошо. Я тут. Стою, страхую. С сумкой и туфлями в руках. Теперь уже все понимают, что это моя девушка. Либо — что я продавец магазина женской галантереи.

Отличная песня! Только длинная... Что-то я начинаю трезветь... Что, дорогая? Почему я не смотрю, как ты танцуешь? Смотрю, смотрю. Куда же мне еще смотреть? Не в глаза же людям... Домой еще не хочешь? Нет, весело, очень весело.

Еще какой-то хмырь пристроился плясать возле стойки. Показывает моей большой палец. Засунул бы я тебе этот палец кое-куда, если бы не туфли. Черт, надо выпить! Чей-то недопитый бокал, да ладно, терять нечего.

Что, дорогая? Дать тебе бокал? Может, ты сама нагнешься? Или уже наконец слезешь? Поплясала немного, и хватит позориться...

Ну вот, разлил вино на сумку. И туфля упала... Извините, тут моя туфля, то есть не моя. Не брал я ваш бокал! Если бы вы меня не толкнули... О, дорогая, ты слезла? Не прошло и года. Что я делаю на полу? Угадай, блин! Твою сумку? Положил вот тут. Где-то... Нет, моя королева, я не дебил, там кошелек и телефон, я понимаю. И права и техпаспорт? А зачем интересно, ты взяла документы на машину, когда мы без машины? Я вот всегда выкладываю документы на машину, если не за рулем. Теперь я еще и зануда? Да вот твоя сумка, не плачь... Откуда я знал, что это у нее верх? Не ори, сейчас все соберем. Что, сама? Сама так сама, это не повод меня отпихивать. Ах, это из-за меня вечно какие-то геморрои? То есть ты полезла на эту дурацкую стойку, а я, как обычно, воронка несчастий? О, хмырь нарисовался. У нас «какие-то проблемы»?! Что, «повежливей с дамой»?! Да пошел ты, это моя девушка! Руки убрал! Ах ты, гнида!..

Товарищ лейтенант, я же вам объясняю... А потом она уехала с хмырем. Хмырь — это который подал заявление о побоях. Да не собираюсь я уезжать из города. Туфли мои, да. Что значит «гомосеки распоясались»? Ничего мы не распоясались. Показания? Пожалуйста, напишу. Пришли в бар. Все было отлично. И тут она говорит: «Подсади-ка меня...»

Комментарии

0