Ренат Агзамов: «Я не знаю, что такое жадность. У меня ее нет»

Вы часто говорите, что контролируете буквально все — от температуры в холодильниках до собственного автомобиля. У вас есть дни, когда вы просто все отпускаете?

Да, в последнее время я научился это делать и периодически отпускаю ситуацию — на выходные или когда приезжаю на отдых к морю.

Лет десять назад было иначе. Даже в отпуске я работал каждый день. В обеденное время, когда сильная жара и лучше не находиться на солнце, я садился в тени или в офисной зоне отеля и по 2-3 часа занимался рабочими вопросами. Сейчас этого нет. Во-первых, у меня выросли и стали сильными заместители. Во-вторых, я научился отпускать ситуацию.

Когда вы были в отпуске последний раз, это был формат «шезлонг» или активный отдых?

В последнее время мы часто отдыхаем вместе с моей второй половинкой. Она спортивная, на месте долго сидеть не может, поэтому и отдых получается активным.

Мы много ездим на мотоцикле. Это очень интересно, познавательно и запоминается надолго, особенно когда попадаем под дождь или в резкие перепады температур. Недавно были на Самуи в Таиланде, взяли скутер (естественно!) и объехали весь остров.

Я бы не назвал это экстремально активным отдыхом — скалолазанием мы не занимаемся. Но и на пляже лежу крайне редко. Прошел период, когда хотелось приехать максимально загорелым. Я понимаю, что сильный загар вреден. Приезжаешь — и снимаешь с себя кожу, как питон. Либо постоянно нужно мазаться многочисленными средствами. Поэтому даже если лежу на пляже, то только в тени.

У вас был опыт ассистентов и водителей, от которых вы отказались, потому что проще делать все самому?

У меня есть водитель, который возит сына в школу и выполняет семейные поручения. Мне с личным водителем оказалось неудобно.

В машине я люблю разговаривать — звонить друзьям, маме, ребятам, с кем служил или учился. Для меня пробки — это время общения, я их очень сильно люблю. Когда рядом водитель, не всегда комфортно говорить откровенно.

Когда вы в последний раз могли подраться, но не стали?

Такие ситуации иногда возникают, особенно на дороге. Я-то в машине всегда радостный и веселый, мне нравится процесс, мне нравится слушать музыку, подпевать. Но вижу по лицам других водителей, что не все так же настроены.

Серьезных конфликтов уже лет пять точно не было. Я научился сглаживать острые углы. Есть фраза: «Твердое и крепкое — это то, что умирает. Мягкое и нежное — то, что начинает жить». Считаю, что добром и теплым словом можно добиться гораздо большего, чем причинением увечий.

Какая драка проще — в ринге или в офисных кабинетах?

В ринге проще. Там бывает сложно, особенно если соперник сильный. Но в офисе речь идет об эмоциональных конфликтах, а от эмоциональной нагрузки устаешь гораздо сильнее.

Умение профессионально драться — привилегия или груз ответственности?

И то и другое. Когда ты умеешь бить, это серьезное оружие. Им можно причинить большой вред. Это ответственность. Но одновременно это и внутренняя уверенность, которую дают бокс, борьба и силовые виды спорта. Ты не боишься драки и можешь в разговоре зайти дальше того, кто драться не умеет.

Есть ли у вас «лишняя» агрессия и помогает ли бокс с ней справляться?

Агрессия бывает, но с возрастом все меньше. На мой взгляд, агрессия — это стадия совсем окончательная. То есть вначале идет раздражение, обида либо недовольство. И потом уже где-то второй, третьей, четвертой волной появляется агрессия.

У меня до такой стадии не доходит уже. И бокс однозначно помогает в этом. Характер становится тверже — это факт.

После переезда в Москву у вас какое-то время не было даже крыши над головой. Видите ли вы сегодня таких же «голодных» поваров?

К сожалению, таких людей становится меньше. Мы с Константином Ивлевым обсуждали это — он подтверждает: поколение другое. Это не значит, что оно хуже, просто другие ценности. Раньше мы гонялись за рецептами, я готов был месяц работать бесплатно в кондитерском цеху, чтобы узнать рецепт песочного теста. Сегодня достаточно открыть Интернет.

Если завтра профессия повара исчезнет, куда вы пойдете зарабатывать деньги?

Я пойду работать кондитером. Это мой коллега Константин в таких вводных останется без работы, ха-ха!

У меня две профессии — телеведущий и кондитер, плюс руководитель предприятия. Все это дает мне большой и, главное, разнообразный опыт.

Были ли финансовые решения, где вами управляла жадность, а не здравый смысл?

Всегда побеждает здравый смысл. Жадность… Я не знаю, что такое жадность. У меня ее нет. Щедрость есть, а жадности нет.

Деньги вас изменили?

Нет людей, которых деньги совсем не меняют. Ок, единицы таких. Это нормально. Ты снимаешь квартиру, а потом появляются деньги на покупку своей — все, ты изменился. Переехал в дом — снова изменился.

Главное, чтобы деньги не изменили в плохую сторону и человек не приобрел плохие привычки и не потерял старых друзей. Это очень важно.

Был ли заказ, от которого вы отказались по моральным причинам?

Да. Если поступает заказ в виде половых органов, я его не сделаю ни за какие деньги, постоянно это повторяю в интервью и коллегам. Ни за какие деньги. То же самое касается тортов в виде маленького ребенка. Не представляю, как такое можно начать резать — это просто неэтично.

Я отношусь к тортам как к искусству, это моя принципиальная точка зрения. Не все покупается за деньги.

Почему сегодня сложно найти кондитеров?

Профессия кондитера (именно кондитера, не повара) немножечко изменилась не в ту сторону, на мой взгляд. Раньше люди шли по такому пути: училище — техникум — практика на кондитерском предприятии. И только потом приходили устраиваться на работу. Сейчас оканчивают месячные курсы, а потом точно не хотят на предприятие. Становятся самозанятыми и пекут торты дома. В итоге кадров, которые могут работать на предприятиях, нет. Это большая проблема. Думаю, сейчас на рынке профессия «кондитер» — самая дефицитная.

Вам бывает жаль героев проектов?

Нет. Им оплачивают перелет, проживание и питание. Многие впервые оказываются в Москве благодаря телеканалу «Пятница», участвуют в известном телевизионном проекте, знакомятся с коллегами и обмениваются опытом. Я за них счастлив! Даже за тех, у кого не получилось.

Вы работаете с десертами и рассказывали, что это требует особого режима. Бывают ли у вас срывы?

К сожалению, да. Последние недели я ем по 200-300 граммов шоколада в день и не могу остановиться — какая-то дурь просто. Прошу Ивлева меня останавливать, сам не могу. И это правда проблема, я даже думаю обратиться к диетологу. Может, поставит мне замок на мозг или на челюсть.

Любимый десерт, который каждый может повторить дома?

«Наполеон». Купить слоеное тесто, сделать заварной крем, оставить на ночь в холодильнике — и получится идеальный домашний торт.

Какие профессиональные проблемы у поваров и кондитеров?

Варикоз, проблемы с поясницей, коленями и суставами, потому что мы постоянно на ногах. Из-за этого проблемы с нижней частью тела неизбежны.

Одна лучшая и одна худшая конфета из типичного новогоднего подарка?

Лучшая — конфеты моих друзей из Брянска, у них кондитерская фабрика. Они меня угостили. Там с орешками, курагой, медом, кедровыми орехами — настоящий восторг. Я звонил им и хлопал в ладоши.

Худшая — чернослив в шоколаде. 2-3 съешь — и могут проблемы с пищеварением появиться.