Кирилл Кошарин: Мужское воспитание

Ты из семьи военного. Как это повлияло на тебя?

Я немного издалека начну. Мой папа — простой парень из деревни, который в 14 лет поступил в Суворовское училище, потому что хотел другой жизни.

Отучившись в Москве, он по распределению попал в институт города Риги. А потом его так же, по распределению, отправили в Казахстан, город Ленинск, сейчас Байконур. Папа застал запуск «Бурана», к примеру.

Папа уезжал, когда мы спали, и приезжал, когда мы спали. В редкие моменты вместе, мне кажется, он старался максимально вложиться в нас с братом.

Как это выглядело?

Нас воспитывали в строгих традициях советского, российского офицера. В дисциплине. И я дисциплинированный человек, был таким и во время службы в армии, и во время спортивной карьеры. Я получил три образования. Сейчас седьмой год работаю на телевидении. Уверен, что дисциплина мне сильно помогает во всем, чем я занимаюсь.

Ты можешь заправить кровать, чтобы ни единой складки не было?

Обижаешь. Не только без складок, но еще и уголки дощечками сделаю, чтобы о них бриться можно было.

И тебе всегда нравилась такая жизнь?

Ну конечно, я иногда завидовал своим сверстникам. Представь, я — курсант Московского военного института радиоэлектроники космических войск. Встаю из увольнения к пяти утра, иду на автобус — и на остановке вижу своих друзей, бывших одноклассников, которые в это время только возвращаются домой. Пьяные, веселые, с девчонками. Конечно, у меня чуть-чуть щемило.

А потом я наблюдал, как половина из этих ребят просто не доживала до 30 лет. Так вышло, что разгульная жизнь их затянула и не привела ни к чему хорошему.

Так что в определенном смысле дисциплина, которую отец привил и мне, и брату, стала светлым лучиком, который ведет тебя, как бы тебе ни было тяжело. Ты всегда знаешь, что тебе нужно встать и продолжать делать то, что ты делаешь и во что веришь.

В армии тебе нравилось?

Десять лет и полученное техническое образование — конечно. Я отдал долг Родине, мне было сложно уходить. Было сложно рассказать об этом отцу. Мне 24 года, получил старшего лейтенанта…

Но он спокойно отреагировал. Я в этот момент расслабился и понял, что могу жить свою жизнь.

Как ты избежал кадетского училища?

Вообще интересный случай. Класса с восьмого-девятого начались небольшие гулянки, девчонки. Папа думал, что все, потерял меня. Я начал дерзить ему, приходить домой позже.

Короче, он начал готовить меня к Суворовскому. Возил меня туда, показывал, что ждет. И представляешь, он забыл подать документы. Закрутился, и то ли забыл позвонить кому-то, то ли ему не позвонили. Я помню, как подслушал разговор родителей на кухне по этому поводу.

Так…

Говорит маме: «Слушай, Лен, я прохлопал сроки, неделю назад надо было подать документы. Но, может, позвонить им?» Мама, которая с папой никогда не спорила в целом, но всегда аккуратно могла направить, сказала: «Ну, может, и не надо тогда?» И все, так я избежал Суворовского. Но с военным училищем шансов не было. Меня просто подняли утром и отвезли вместо школы в военкомат.

Там и оставили?

Нет, мне еще разрешили сходить на выпускной. Но утром сразу после выпускного мне нужно было прийти на построение в институт.

Чтобы я не потерялся на празднованиях, мне отец выдал мобильный телефон — сказочная редкость по тем временам. Мне на этот телефон мама часов с трех ночи звонила и спрашивала, когда я приду. Я, понятно, обещал: еще 15 минут — и домой.

В итоге я приезжаю домой ну совсем в приятном виде. Мама в шоке, просто загоняет меня в душ, откручивает лейку и начинает холодной водой поливать. Кое-как отпоила меня чаем, повезли меня. Приезжаю, мне задают ровно один вопрос.

Боюсь уточнять какой.

Простейший!

— Ты местный? |
— Да.
— Вещи можешь не оставлять, сейчас можешь домой ехать.

У меня такая буря эмоций была, ты не представляешь! Я приезжаю домой, иду к своим. Они только расходятся, рассказывают, как в парке была драка между тремя школами, кому-то голову кирпичом разбили. Параллельная вселенная просто! Они даже не заметили моего отсутствия. А я стою счастливый… просто не передать. Думаю, потом я такой же счастливый был, когда дети родились.

Конечно, я потом вернулся в казарму, служил. Но этот момент, когда мне разрешили ехать домой… Эйфория.

Своих детей в армию отправишь?

Конечно! Уже сказал им. Они у меня с детства в спорте, я пытаюсь их занимать как-то. Мне, честно, не очень нравится современное поколение. Они прикольные, но не все я поддерживаю.

У нас было самое крутое детство, в котором вроде ничего не было, но одновременно все было. И, главное, живое общение.

Армия — классная школа жизни. Когда ты в 21 год командир роты, у тебя 100-200 человек под воспитанием, это учит ответственности. Сейчас армия — год. Обеденный сон добавили. Я всем говорю: «Идите, будет что вспомнить».

У тебя были в детстве кумиры?

Отец и его отец, мой дед. Они были моими кумирами по жизни. Я рано похоронил отца, мне было 26 лет. Но я запомнил фразу, которую он мне всегда говорил: «Ты во всем должен быть лучше, чем я». И он не только хотел, а все для этого делал. Работал на нескольких работах, чтобы мы могли жить в Москве. При этом каждое свободное мгновение пытался чему-то меня и брата научить. Он прошел трудную жизнь, чтобы моя сейчас была лучше. За этот отрезок вместе он дал мне очень многое, за что я до сих пор ему благодарен.

А дед?

Его я боялся больше отца. Вот он меня точно воспитал сильной личностью, он не давал слабины. Отец мог где-то пожалеть, а деду было пофиг.

Пять утра, мы с ним уже на улице, ведем овец на пастбище. И он меня, девятилетнего, всю дорогу за что-то кроет различными матерными производными. По дороге баран застревает в строящемся срубе. Дед меня отправил его достать. Но какие шансы? Баран упертый, весом с меня. Дед возвратился, плюнул и как дал кнутом — мы с баранами все вместе из этого сруба и вылетели.

Дед мне все детство повторял: «Я на тебя смотрю и удивляюсь, как ты до сих пор жив еще».

Бабушка умерла, когда мне было восемь лет. По сути, я приезжал в деревню уже только к деду. И он был настоящим мужиком, грубоватым таким. Сейчас бы его осудили, назвали абьюзером. А у него было простое мужицкое восприятие мира. Он с 5 до 17 часов работал, потом еще три огорода обрабатывал. Сено заготавливал. Я как-то пошел с ним. Он выдал мне косу сначала, но по моему взгляду быстро понял все — поменял на грабли. И я на граблях один зубец то ли сломал, то ли погнул. Как же он на меня бурчал! «Епт, Кирюша, этими граблями я работал, твой отец работал, и все было нормально. А на тебе пошло звездой все».

С возрастом такого воспитания стало меньше?

Оно изменилось. Как-то я приехал к нему уже курсантом. Поехал в форме, по дороге попал под ливень. У меня было 3 тысячи рублей на весь отпуск, я их выложил на стол сушиться.

Возвращаюсь — а денег нет. Спрашиваю деда. А он в ответ: «А на фига тебе тут деньги, Кирюш? Еда есть, кровать есть. Куда тебе тут деньги?» Я разозлился страшно, но промолчал. Но пару дней походил — и отпустило вроде.

День отъезда, я сажусь в пазик до райцентра. И он заходит вместе со мной. Посидел рядом, помолчал, потом ушел. Я смотрю на место, где он сидел, а там 15 тысяч рублей. В 2005 году это 500 долларов. Со своей пенсии копеечной накопил и молча мне отдал.

И вот мне… мне кажется, что-то мы растеряли по сравнению с тем поколением.

***

Давай к спорту, в котором тоже все сильно поменялось за последние лет пятнадцать.

Да, я тебе просто расскажу небольшой эпизод. Мне было 16-17 лет, когда я пришел в регби. В команде, конечно, были старшие игроки. Так вот, меня даже не пускали к ним в раздевалку, я с рюкзаком наготове стоял за дверью и ждал, пока они переоденутся. Они выходили, оглядывали так меня и говорили: «Молодой, если после нас на поле появишься, тебе вилы». Я забегал в раздевалку, бросал вещи и летел на поле.

А потом я на какое-то время выпал — занимался семьей, зарабатывал деньги. Все-таки регби — это не для денег, это по любви. Так вот, когда я вернулся, все оказалось иначе.

Что именно?

У молодых нет мотивации вообще! Мне было уже 30 лет, рядом 19-летний пацан. И мы проигрываем крупно, нас бьют. И молодой поднимает руку, говорит: «Я устал». Людей старой школы осталось мало.

Ну, считается, что так убирается неоправданная жестокость.

Надо разделять грубость и жесткость. У меня много олимпийских чемпионов в друзьях. И у каждого был свой «тот самый тренер», который мог одними только словами напомнить тебе, что надо работать и работать, если чего-то хочется.

Я уже возрастной игрок был, опытный. Меня тренировал Петр Петрович Этко, легендарный дядька. Была игра, у меня шло нормально так. Занес попытку, захват удачный сделал. Меняюсь, в эйфории иду к скамейке.

Он там сидит с карточками для двоичного кода и по каждому считает что-то. Подхожу: «Петрович, ну как?» А он в ответ: «Да мудак ты! Вот здесь ты пропустил, вот здесь не захватил…»

И вся эйфория твоя уходит, ты снова на земле обеими ногами. Лет в двадцать пять я мог на это отреагировать с негативом — типа, лезет куда-то, старость, его время прошло давно.

Но он — легенда. Он обыгрывал легендарную «Барбарианс» со сборной СНГ как тренер. И в этот момент в голове что-то переворачивается.

Думаешь, он обыгрывал, потому что вовремя мог мудаком назвать?

Нет, я думаю, что мне тренеры могли говорить: «Кирюша, ну что же ты? Надо было вот так…» Но я помню, что Кирюше в тот момент было наплевать. И если бы с ним так общались, он бы ничего не добился.

Я смотрю на новых тренеров, а они все маркетологи. Они зарабатывают себе на жизнь. Никто не заинтересован собрать пацанов, мужиков и сделать из них боевую команду. Пусть не чемпионов Олимпиады, но просто крутую банду.

Закончилось это, к сожалению. Сейчас кому-то что-то надо, только если родился где-то в 500 километрах от Москвы, а потом санями, а потом на лыжах, а потом на пароме. Вот они хотят выбраться, они готовы за это умирать на поле. Вот Саша Головин, футболист, он из Калтана. Он хотел добиться всего — он играет в «Монако».

А те ребята, кто изначально поуспешнее родился, приходят на тренировки рилсы поснимать. У них мера успеха — сколько лайков собрали. И тренеры соответствующие.

Но ты же понимаешь, почему тренеры думают о деньгах?

Конечно, у него иначе будет ставка 17,5 тысячи рублей. Мне повезло с наставниками. Были два-три жестких мужика, которые хотели передать свой багаж и свои знания. И они выбирали тех, кто хотел и был готов эти знания впитывать, рвать на поле. Потому что во все времена были те, кто приходит на тренировку в секцию покрасоваться. И нужно отсеять, найти бойцов, которым не наплевать.

У меня есть про старую школу еще история, футбольная.

Давай!

Я по юношам играл опорным защитником в Долгопрудном. И тренер решил, что раз вратарь выбивает слабо, то буду я это делать. Поставил мячи и говорит: «Надо бить от ворот до центра поля». Ну, я начинаю, а он такой: «Куда? Бутсы снимай».

Я снимаю бутсы и начинаю лупить по мячам. Старым еще, не современным. Те дубели на морозе, впитывали в себя воду. Тяжеленные булыжники. И я их босиком луплю.

Домой я шел босиком. У меня ноги были опухшие все, красные. Мама дома тазик воды горячей налила, я отпаривал их. А на следующий день все по новой — босиком по мячам. Я бутсы потом не мог надеть, если не мочил их, просто не налезали.

Зато я потом лупил по мячу так, что любое расстояние покрывал.

С этим же тренером еще был эпизод.

Так…

Мы зимой тренировались в спортзале. Там ворота были просто на стене нарисованы. После тренировки отработка пенальти. Я технично в уголок кладу, довольный. Он орет: «Это что было?!»

Я не понимаю ничего. Он кричит: «Ты — защитник! Ты должен по воротам бить, чтобы вратарь с мячом в них оказывался! А ты что сделал?» Я начинаю объяснять, что в воротах мой кент, Серега, зачем я буду ему на силу-то. А он в ответ: «Ты думаешь, завтра на игре соперники ему тоже не станут сильно бить, потому что это Серега-кент? Иди и ударь нормально».

Ну я и ударил. Сломал Сереге руку.

Офигеть.

Тренер подходит: «Все правильно ты сделал, это не твоя ошибка. Он оказался не готов».

А сейчас я приезжаю на футбольные тренировки сына и вижу, как дети не хотят идти на ворота. Потому что им там скучно.

Ты против того, чтобы родителей пускали на тренировки?

Короткий ответ: против. Родителям там делать нечего. В том числе потому, что родители разные. Мой сын знает, что я никогда не буду ругать его за ошибку, если он сделал все, чтобы ее исправить. Мы много боролись с этим, потому что он постоянно на меня оглядывался. И сейчас вроде бы пришли к тому, что папа не демон, который готов в любой момент напихать. А есть и такие родители.

Есть другие, у которых не получилось стать спортсменами, теперь они пытаются реализовать свои амбиции через детей. А ребенку, ну видно, что этот конкретно спорт вообще не сдался.

Но повторюсь: всех надо выгонять. Даже меня. Хотя я буду сопротивляться, конечно.

А почему выгонять?

Родители не должны присутствовать на тренировках вообще у любых тренеров, чем бы они ни занимались: шахматами, рисованием, футболом. Есть человек, которого вы выбрали и которому доверяете своего ребенка. Дайте ему тогда полностью возможности вашего ребенка раскрыть.

Лучше придумайте ритуал какой-то. Мне мама после тренировок покупала мороженое. Я сыну покупаю маленькую баночку газировки. И я вижу, как он ей рад каждый раз после тренировки. И пока он кайфует, я вижу, как другие родители отчитывают своих: «Ты там ошибся, ты там мог лучше, ты никто…»

Это ребенок, дайте ему вырасти. Дайте ему вырасти, он сам все реализует. Дайте ему возможность. Даже, может быть, не материальную. Просто дайте ему жить в любви. Тогда он реализуется и не свернет куда-то не туда.

У вас в семье кто отвечает за кнут, а кто — за пряник?

Не могу сказать, что я прямо отвечаю за кнут, пряники тоже раздаю. Но, конечно, мама их всегда защищает. Я уже дошел до уровня, когда кнуты не нужны, — могу взглядом дать понять, что они «борщат».

Повторюсь, речь не идет о какой-то жестокости. Я прошу их быть ответственными. Делать все всегда нормально. Я говорю: «К себе будешь относиться нормально — и у тебя все будет хорошо». Тогда и к окружающим будешь хорошо относиться, и к домашним. С себя начни.

***

Сколько травм у тебя за спортивную карьеру?

Это невозможно посчитать. Как-то против меня поставили десантника в регби. Он мне в первом же стыке сломал нос. Доктора оказали первую помощь, я вернулся на поле. Новый стык — он опять мне в нос прилетает. Вот такие истории даже не считаю за травмы.

Руку мне оторвать пытались — грудная отлетала. Локти вылетали. Это многие видели даже в первом сезоне тех же «Титанов». Перелом височно-нижнечелюстного сустава, его по кускам собирали. Сотрясений мозга у меня штук пятнадцать было. Отек мозга в височной доле был однажды.

Тренер после этого смотрел мои снимки, крутил их в руках. Не выдержал, спрашивает врача: «Мне эта фигня непонятна: он играть может или нет?» Врач в ответ: «Он в туалет только сидя сейчас может ходить».

Если бы предложили открутить жизнь на 15 лет назад, ты бы рискнул пройти этот же путь заново?

С кайфом! Погнали, я готов! Невероятное время, просто обожаю его.

Ты сейчас тренируешься по принципу 90-х — сделал до отказа, а потом еще пять сверху?

Нет, я хожу три раза в неделю, не делаю никаких запредельных весов. Поработал на пульсе не выше 140 — и пошел по своим делам. Я не употребляю какие-то добавки, кроме янтарной кислоты и нескольких витаминов. В декабре–январе я вообще с кайфом забил на все и жрал — прилипло 10 кг, начинаю убирать их.

Но вот какая штука. Я захожу в соцсети: все спортивные. Кто-то бегает, кто-то качается. Прихожу в свой зал — ну ни одного этого спортсмена не вижу! Пришли, рилсы отсняли с нужным светом, ушли. Я зашел тут как-то не свой в зал, разово поработать. Спрашиваю на ресепшен, можно ли погреметь в зоне становой тяги. «Идите, конечно, там никого никогда не бывает все равно». Думаю: «Елки-палки, вот же все ходят вокруг накачанные, в лосинах и майках! Как никого не бывает?..»

В современные технологии для спорта веришь?

Я бы нафиг их запретил. Уже давно доказано, во-первых, что в лучшем случае половина из этих датчиков не работает. Во-вторых, люди начинают им верить больше, чем себе и врачам.

У меня есть часы. По ним удобно уведомления смотреть и время отсчитывать. Очень удобно 15 минут после тренировки поспать.

Хочешь что-то о себе знать — сдай анализы. А не ходи с рассказами, что тебе браслет или часы рассказали, что ночью плохо спал, поэтому сегодня тренировка будет полегче.

Зато обходятся без травм.

Да, но в зале иногда даже подстраховать некому. Меня четыре года назад парнишка подстраховал, когда я на себя 200-килограммовую штангу положил во время жима лежа. Мы до сих пор с ним общаемся.

Шоу «Большие девочки». У тебя там образ такого заботливого старшего брата…

Стой, это не образ, я к ним реально так отношусь.

Так вот, там же много спорта. Неужели тебе никогда не хотелось на них прикрикнуть — мол, какого черта филоните?

Ну, я же вижу и чувствую, что у них много страхов и барьеров. Они боятся, что если чуть больше напрягутся, то организм сломается. В первом сезоне был момент, когда я раздал им роллы покататься, чтобы размялись. А они после велика и роллов просто все мокрые. Они думали, что это тренировка. А это была только разминка. В этот момент я осознал, куда пришел.

То есть на них нет смысла кричать?

Если у человека пульс 180-200 лупит, то что ты изменишь своими криками? Мы три недели настраивали их на работу, укрепляли связки, суставы. А потом только добавляли вес.

С ними основная работа все-таки проходит в головах. Им самим надо поверить сначала, что они и правда могут дойти или подняться. Крик полезен там, где человек филонит. А девчонки не филонили.

Тебе было страшно за них?

Мы делали испытание, когда между двумя строящимися домами натягивали трос. И по нему каждая участница должна была пройти при поддержке двух ребят. Вот там я прям боялся за них, конечно. Хотя меня продюсеры успокаивали, что они все миллион раз проверили, системы безопасности сделали максимально возможными. Но все равно.

Я же чуть сам не пошел по этому тросу. Один из пацанов на месте отказался участвовать, и участница попросила меня его заменить. Вместо парнишки 70 кг выйти на всю эту конструкцию надо было мне со 120 кг. А еще ее 150 кг. В итоге парень этот собрался, переборол себя и прошел.

Ты что-то в своей голове изменил за время работы в этом проекте?

Много вещей. Например, понял, что страх перед едой гораздо сложнее, чем тяга к ней. У нас были девушки с анорексией в одном из выпусков. И то, как они боятся даже вида еды, прямо пугает. Полные девчонки могут скинуть, хотя бы в теории. А вот у этих как будто в голове не барьер, а целая стена.

У нас в последнем сезоне мама и дочка на двоих скинули 97 кг. Просто представь, сколько это! Еще одна участница стала меньше на шесть размеров. Конечно, они хайпят сейчас на этом, все правильно делают.