Алексей Франдетти: «Наш мюзикл открыл зрителям Басту с новой стороны»

Алексей, хотелось бы начать сразу с самого интересного широкой публике, а конкретнее — с мюзикла «Любовь без памяти», который вы поставили в тандеме с Василием Вакуленко (Бастой) и его командой. Вы взяли хиты Басты — музыку, которую все знают в оригинале, и переосмыслили ее для театра. Были моменты, когда вы и сами думали: «Черт, а вдруг фанаты не простят?» И как объяснить человеку, который заслушивается «Сансарой» в машине, зачем ему слушать ее в театре?

У меня за плечами больше шести десятков постановок, скоро будет семьдесят, поэтому страх, который съедает душу, — это не про меня. А если говорить про «Сансару»… Во-первых, это уже второй раз, когда мы ее используем, впервые она прозвучала в спектакле «Маяковский» в театре «Ленком». И сейчас нужно было заново переосмыслить ее, а ведь это нетривиальная задача — взять песню, которую все знают наизусть, и найти в ней новые грани. Но это и есть моя работа — находить свежие смыслы в знакомом материале. И знаете, судя по реакции фанатов, которые приходят на спектакль по нескольку раз, нам это удалось.

Василий Вакуленко — человек с характером. Как проходили ваши творческие споры? Допустим, вы говорите: «Вася, тут нужно, чтобы герой пел нежным тенором», а он отвечает: «Нет, только хриплый рэп». Кто кого? И был ли момент, когда его идея оказалась гениальной, но абсолютно безумной с точки зрения режиссуры?

Наверное, здесь я вас немного расстрою, потому что глобальных творческих споров у нас не было. Но вот ваш пример с вокалом — в самую точку. У нас есть песня, которую один состав поет в баритоновой тесситуре, как это нравится Васе, а другой — в теноровой тесситуре, как это нравится мне. Так мы и нашли ту самую золотую середину. А вообще, глобальных споров не возникало потому, что мы изначально понимали, как мы идем, каким образом выстраиваем наш диалог.

MAXIM — журнал для мужчин, многие из которых при слове «мюзикл» представляют нечто слащавое. Как вы доказываете, что история о любви может быть крутой, мужской, даже брутальной? Драки, дворовая вражда, перерастающая в дружбу, путь из грязи в князи — это же готовая формула голливудского блокбастера. Вы намеренно усиливали эту мужскую линию?

Делая любой музыкальный спектакль, будь то опера, балет или мюзикл, я всегда иду от музыки. А музыку Васи в последнюю очередь можно назвать слащавой. Такая ярко выраженная мужская линия в нашем спектакле присутствует не потому, что мы специально хотели что-то усилить, а потому, что это было максимально созвучно Васиным песням. И уже потом мы придумывали визуализацию.

Например, сцена драки в спектакле — это самая трудоемкая сцена и с постановочной точки зрения, и с точки зрения роскошной работы по свету художника Ивана Виноградова. Мы изначально с ним договаривались, что на каждую долю секунды должен быть цветовой акцент. И в одной только сцене «Отмели» количество световых эффектов приближается практически к сотне, поэтому это действительно один из самых сложных номеров, а не просто махание кулаками.

Ваш Саша — не классический романтик, а скорее упрямый парень из Ростова, который пробивает себе дорогу. Насколько важно сегодня показывать именно таких героев — не идеальных, иногда грубых, но настоящих? И не боитесь ли вы, что история про музыканта без денег и связей в 2024 году может вызвать скепсис?

Мне кажется, в этом случае очень важно быть честным, потому что песни Васи очень искренние. Сюжет мюзикла — это приукрашенная, перепридуманная история про Васю, про меня, приехавшего из Ташкента, про многих-многих таких self-made-людей. Поэтому тут возникает не скепсис, а надежда, которую мы даем зрителю: если получилось у нас, то может получиться и у тебя.

Спектакль собирает аншлаги. Что для вас главный показатель успеха — полные залы, комментарии в соцсетях или то, что после финала зрители не расходятся по полчаса? И какой самый неожиданный отзыв вы получили? Может, кто-то сказал, что ваш мюзикл круче, чем концерт Басты?

Я считаю, что зритель голосует рублем, и для меня показатель успеха спектакля — это проданные билеты. Но не менее важна та радость, которая отражается в глазах зрителей, которую я вижу в каждом отзыве. Я имею в виду видеоотзывы: если у зрителя горят глаза, если он стал счастливее, если он забыл о своих проблемах на те два с половиной часа, что пришел к нам на спектакль, — вот тогда наши цели и задачи выполнены. А самый неожиданный отзыв… Знаете, некоторые действительно говорят, что наша театральная версия песен открыла им Басту с новой стороны, что в театре эти композиции зазвучали как-то объемнее, глубже.

MAXIM всегда интересуется тем, что остается за кадром. Какая самая сумасшедшая история произошла во время подготовки? Допустим, актеры случайно разбили что-то дорогое, кто-то опоздал на репетицию из-за ночной вечеринки или Василий неожиданно приехал с новыми идеями в три часа ночи…

Пожалуй, тут есть две истории, которые заслуживают внимания. Первая — как мы поменяли пол персонажу. На этапе создания пьесы мы поняли, что у нас перекос в сторону мужских персонажей, и злого продюсера Виктора превратили в принципиальную и секси-классную продюсера Вику.

Другая история. После первого прогона — а у нас специфический зал, почти цирковая арена, 240 градусов просмотра и нет кулис — мы с продюсером приняли радикальное решение и буквально «отпилили» практически треть декораций, чтобы зрителям было виднее. Ни одна режиссерская идея не стоит того, чтобы зритель ушел недовольным.

Другая совместная работа с Бастой — мюзикл «Маяковский». Почему в качестве прообраза вы выбрали именно Маяковского? Чем вы вдохновлялись, воссоздавая исторические образы героев: Маяковского, Лили Брик, Осипа Брика?

Все сложилось органично. Когда мне предложили стать главным режиссером театра «Ленком» и я думал о том, что может стать первым спектаклем, то сразу вспомнил о работе, которую мы с Васей начали несколько лет назад и не завершили по разным причинам. Я еле дождался утра, написал ребятам, мы поговорили с Васей, выяснилось, что Маяковский — один из его самых любимых поэтов, он его очень чувствует.

А с другой стороны, мне очень хотелось сделать такой оммаж в сторону Марка Анатольевича Захарова, который когда-то принес в этот театр рок-музыку. Также мне хотелось, чтобы здесь появилось что-то новое, чтобы со сцены звучал хип-хоп, рэп, потому что это максимально созвучно Маяковскому, чтобы в зал приходил молодой зритель. Мы успешно выполнили эти цели и задачи, ведь спектакль на протяжении уже нескольких лет является хитом репертуара.

Вы с Бастой знакомы уже несколько лет. Как пришли к совместному сотрудничеству? Планируете ли еще совместные проекты?

Нас соединил юмор, а конкретно — наш общий друг из Comedy Club нас познакомил, и так зародилась наша дружба. За что я невероятно благодарен этому другу, потому что благодаря одному рукопожатию родились такие прекрасные вещи, как «Любовь без памяти» и «Маяковский». И уже понятно, что это не последний наш совместный проект, новые идеи уже зреют, но пока рано о них говорить.

Вы были главным режиссером «Ленкома Марка Захарова» в 2022–2024 годах, но свою работу в нем вы завершили на год раньше по обоюдному решению. Это решение как-то связано в том числе с вашими амбициями в отношении музыкального театра в России?

Мое решение об уходе с поста главного режиссера, причем на год раньше, чем был завершен мой контракт, связано, наверное, в первую очередь с тем, что мне нравится работать в разных жанрах, с разными труппами, с разными людьми и в разных местах. Работа главного режиссера предполагает, что человек выстраивает один театр, а мне этого показалось маловато.

Во-вторых, мои амбиции в отношении музыкального театра в России более чем удовлетворены, и я его своими руками развиваю, двигаю и постоянно придумываю что-то новое. Наверное, в этом смысле лучше быть свободным и доступным для реализации абсолютно разных проектов. И мне показалось, что так честнее по отношению и к театру, и к труппе, и к самому себе.

В 2024 году вы были назначены художественным руководителем Государственного академического Большого театра имени Алишера Навои в Ташкенте. Наблюдаете какие-либо отличия от московских театров? Получается ли реализовывать свои творческие замыслы?

Я с огромным уважением и любовью отношусь к Государственному академическому Большому театру имени Алишера Навои. Это был один из первых театров в моей жизни, куда я вошел. Но, к сожалению, очень быстро стало понятно, что совмещать работу в двух странах невозможно, опять же по тем самым причинам, про которые я говорил в контексте «Ленкома».

Так что, к счастью, очень быстро мы поняли, что этот путь, по крайней мере сейчас, невозможен, и я вернулся в Москву. На этом пока история наших взаимоотношений с театром имени Алишера Навои завершена.

Что или, возможно, кого вы могли бы назвать своим самым значимым жизненным достижением?

Наверное, одно из моих главных жизненных достижений — и я думаю, что моя мама, которая смотрит на меня сверху с неба, со мной согласится, — это то, что моей бабушке 91 год, она здорова, насколько это возможно в ее возрасте, счастлива и видит мое другое прекрасное достижение: моих детей, которые также здоровые, радостные, талантливые, красивые. Наверное, это и есть мое главное жизненное достижение.

Насколько нам известно, совсем недавно, в 2023 году, вы вновь стали отцом. Поздравляем! Поделитесь опытом отцовства? Что оказалось самым трудным и непредвиденным?

Это не первый мой опыт отцовства, но надо сказать, что папа мальчика сильно отличается от папы девочки. Папа девочки переживает весь спектр чувств: нежность, которая просто разрывает на куски при виде собственной дочери; ужас, который накрывает, когда ты понимаешь, что в какой-то момент — дай бог, не совсем скоро — появится в ее жизни какой-то мужчина, и не один, — просто холодный пот по спине бежит от этого.

Но это самый главный энерджайзер в моей жизни. Когда приходишь с репетиции, со встречи, где, может быть, что-то было сложно, трудно, нервно, и берешь ребенка на руки, если, конечно, поймаешь его, потому что он уже бегает, — испытываешь чувство невероятного счастья и умиротворения. Пожалуй, это самое главное в жизни.

Вы трехкратный лауреат премии «Золотая маска». Что, на ваш взгляд, повлияло на решение жюри вручить награду именно вашим работам?

Любая премия, и «Золотая маска» в том числе, — это всегда определенная доля случая. Я сам был в жюри этой премии и знаю, насколько неожиданно может сложиться пасьянс. Бывает, что даже прекрасный, качественный спектакль в день показа получается невнятным — по разным причинам, будь то магнитные бури у главной героини, какие-нибудь трудности или просто стечение обстоятельств. Жюри приходит и видит не тот результат, который задумывался. Такое, к сожалению, хотя и редко, но случается.

Если же говорить конкретно о моих работах, отмеченных «Золотой маской», то в каждом случае были свои основания. Все эти спектакли, включая «Айсвилль» в Санкт-Петербурге, за который мы в прошлом году получили награду как лучший спектакль, — просто качественные работы. Тут уж не буду кокетничать, они действительно заслужили эти награды.

Вы снимались более чем в 30 фильмах и сериалах, имеете актерское образование. Не задумывались о карьере киноактера после достижения всех или большей части поставленных в режиссуре целей?

Если верить Википедии, кинокартин у меня около пятидесяти, хотя я сам уже со счета сбился. В прошлом году я провел все лето на съемках военного фильма, куда меня буквально затащил замечательный друг, кинорежиссер Вадим Островский, — в горах, с комарами и в грязи. И это вновь напомнило мне, почему я выбрал режиссуру, профессию, в которой у меня есть возможность не только быть частью придуманного мира, а самому эти миры создавать.

И наконец, какую из своих постановок вы считаете наиболее удачной и почему?

Это как спросить, кого больше любишь — папу или маму. В каждый спектакль вложены силы, любовь и душа. Даже если это какой-то невыстреливший спектакль, например «Последние пять лет» на Таганке, который зритель принял прохладно, для меня он остается ценным: в него вложено очень много времени и любви. Театр живет не только успехами, но и смелыми неудачами. Так что для меня важна каждая работа.