«Девчата» — все цитаты из фильма

Всю жизнь о такой соседке мечтала!

Это кто ж тебя научил по чужим тумбочкам лазить?

Пользуйтесь!

Богато живешь…

— Первый раз таких единоличников вижу.
— Вот и погляди.

Комендант бросает Тосе подушку. 
— Живи!

Маленькая, а с фантазией!

Сигнализирую.

Едут тут всякие — ни профессии, ни подушек, одна морока тут с вами.

Заколыхалась…

Да был тут какой-то облезлый… А как звать, не знаю.

— А разве женихи такие бывают?
— Бывают, и такие бывают.

А я не мерзлявая.

Здесь тебе не Симферополь.

А вы всегда с папироской танцуете? И в шапке?

С такими я не танцую!

Ну, фигуры, может, и нет, а характер налицо.

Неделя — и будет бегать за мной как собачка.

Пожирней и погуще!

Что это? Из лягушек, что ли?!

А щи нынче очень даже вкусные!

Да, «вкусные»… Вон они, на снегу, вкусные.

А у меня по щам всегда были пятерки.

Здорово мы ее зачикировали!

Самодеятельность! Одолжите вашу сковородку!

Сегодня вечером и пообедаем и поужинаем.

Щи у новой поварихи — во! Рагу как в санатории, каждая калория на своем месте.

Коли яйца!

О, пивко! Или заместо киселя?

«Жигули», вы мои, «Жигули»!

Отощаем ведь!

— Отощаем ведь…
— Интересно, сколько времени человек может прожить без горячего?
— Год. И три месяца.
— А потом?
— А потом всё.

В столовой и банях все равны.

Ой, батюшки, куда это у людей самолюбие девается…

Во супец!

— А как же эта штука называется?
— Штука называется бензопила «Дружба».
— Так и называется — «Дружба»?
— Так и называется — «Дружба».

— Ты думаешь, картошка — это так просто: сварил и съел? Не тут-то было! Из картошки, знаешь, сколько блюд приготовить можно?
— Ну сколько? Жареная и пюре!
— Да? А ну, считай: картошка жареная, отварная, пюре… Дальше: картофель фри, картофель пай.
— Это еще что такое?
— А это такими стружечками жарится в кастрюле в кипящем масле.
— Это я ел.
— Так бы и говорила, а то — пай. Ну и все.
— Нет, не все. Пожалуйста: картофельные пирожки с мясом, с грибами, с капустой и так далее, картофельные оладьи, соус грибной, соус томатный, соус сметанный и так далее. Картофельный рулет, запеканка, картофель тушеный с черносливом, картофель тушеный с лавровым листом и с перцем, картофель молодой отварной с укропом. Шаньги!
— Эт чё эт такое?
— О, это я, братцы, знаю! Это бублики такие — объеденье!
— Точно! И это только блюда из картошки.

Все-таки химия — это наука!

— Здесь медведей нет.
— Да разве девушку приглашают только из-за медведей?

Эх ты, вареники с картошкой!

Улица не купленная.

— А куда ты?
— Так короче.
— А вот так длинней.

Вот насчет картошки ты все хорошо понимаешь.

— Из одного кубометра леса можно сделать двести килограмм бумаги. Или сто семьдесят пар резиновых галош. Или, например, две шины для автомобиля. Или сто восемьдесят килограмм шерсти. Или вот у тебя варежки. Ты думаешь, они из шерсти, да?
— Да.
— Нет, елка. Замерзли ручонки-то?
— Ага.
— Или вот мой шарф…
— Тоже из елки?
— Нет, сосна. И вообще, лес — он все человечество обогревает…

— Да ты знаешь, он у нас кто?
— Кто?
— Бабник, вот кто.
— Бабник?! Ох ты! Ой-ой, а так не похоже…

В случае чего я тебе кашлять буду — кхе-кхе. Чтоб не забывалась.

— Безобразие! За каждый пенек выше нормы буду штрафовать вас.
— Правильно критикуете, правильно! Все учтем и понизим.
— Кого?
— Пенечки.

— Столовая! Филиал.
— Это безобразие, а не филиал!

— Простите, вы в какое время работаете?
— С восьми до четырех, а по субботам…
— Вы работаете в век кибернетики и атомной энергии, а людей кормите в хижине!

Это не детина… То есть не мужчина, то есть мужчина, но он здесь не работает!

— Тебе борща побольше, Илюш?
— Как положено.
— А сметанки добавить?
— Обойдусь.
<…>
— Пожирнее и погуще!
— Как положено!
— Сметанки-то добавь!
— Обойдешься!

У нас всё одних и тех же печатают. Прославляют одних и тех же, а ты обводи.

А я вот возьму завтра эту кашу недоварю или пересолю. Вот тогда посмотрим, сколько они процентов дадут.

Век бы сидела — не вставала!

Сочинили себе сказочку про любовь и утешаются. А ее и вовсе нет, любви-то этой вашей.

Так я же не влюбленная, Илюшенька. Не влюбленная!

Я думаю, это у нее личное!

А ты свои теории здесь не очень-то развивай, не для всех они подходящи.

Вот некоторые вроде и по любви замуж вышли, а теперь письмами от любимого мужа печки топят.

Не губите, причешитесь!

Обязательно!

— Печку…
— Ломать.
— Почему ломать? Белить.

Э-эх, др-рыхнут!

Богатейшая нынче программа!

Очень я тебе завидую.

Не имеете права: совершеннолетняя, паспорт имею.

Это у него видимость такая. А сам он хороший.

А разве можно спорить вот так, на живого человека?..

Что же ему — одной шапки мало?

— Любишь?
— Кого это?
— Кого… Гречку.
— Обожаю.
— Хороша!

Да что ты, трактор, чтоб тебя испытывать?!

Отойдите от кухни, а то у меня ложки пропадают!

Из заочного еще одно задание. А это — на, жги.

Счастье людям глаза застит.

Ну, встретились — полюбили, комнату дадут — поженимся.

Ну я даже с ним поругаться не могу. Ну не из-за чего!

А же вас всех разбудила, а меня — в коридор?!

Им бы со мной только время проводить. А как жениться или полюбить кого по-настоящему, так найдут себе какую-нибудь Машу или Дашу.

Откормила я тебя, Надежда, на свою погибель. Ну, погоди… получишь ты у меня завтра добавки!

Гордость надо иметь. Гордость.

Ну, хочешь, я ей куплю конфет каких-нибудь? Ну, самых таких шоколадных, кило! Или два. Ну а чо? Пусть лопает, маленькие любят сладкое.

Что одеколон? Один дух и только. И шоколад тоже — съест и забудет, одна изжога останется. Ты вот что, ты ей, Илюш, подари часы. Полезная вещь, и — механизм!

Ну входи! Ну кто там такой вежливый?

Ученье свет, а вот неученье — тьма.

Никто тебя здесь не боится!

— Тикают!..
— Тикают…

Дуришь? Издеваешься? Всю душу ты мне вымотала!

Люблю я его, ирода!

Черт, и все равно лучше всех, вам даже ватник идет.

Хорошие девчата, заветные подруги,
Приветливые лица, огоньки веселых глаз…
Лишь мы затянем песню, как все скворцы в округе
Голосами своими поддерживают нас.

То поднимаясь в гору, то опускаясь круто,
Лежит дорога наша, и не видно ей конца,
И вам всегда помогут в нелегкую минуту
Наши верные руки и девичьи сердца.

И рано на рассвете, и после трудной смены
Веселые запевки в нашей комнате звучат.
Скажите нам, ребята, скажите откровенно,
Было б скучно, наверно, на свете без девчат!

Там такое гулянье развернулось!

— Тумбочек у нас хоть завались, а вот по части подушек бедствуем.
— Что же мне, на тумбочке спать?
— Еще не ясно…

— Что они сделали?
— В том-то и дело, что не сделали.

А, между прочим, вы тоже не навеки.

На петушка!

Привет повару!

Ой, да поспорил он на нее, понятно вам? Влюбился, как же… Он просто с Филькой поспорил, что будет бегать за ним как собачонка, вот и бегает вон.

Спешу и падаю.

— Молодняк сохраняем.
— Пеньки не мешают.
— Троса не рвем.
— Производительность во!
— И зарплата…

Ловко валит Илюха!

Она, брат, такая!..

Фонарь повесить надо. А может, и не надо.

Особенно — не особенно, а все им: и портреты, и премии, и что хошь.

Самолюбие!

Суп как в санатории. Сплошные витамины да калории!

А ну давай, кто за добавком — налево!

У меня еще целая бригада не кормлена.

— Чего же обедать не приходили?
— А мы вчерашними щами сыты.
— А сегодня грибной суп.

Мать честная, вкуснотища-то какая!

Вот там добавок в термосе, в чайнике — кисель.

— Долго ждал?
— Три урока, две перемены.

Старый клен, старый клен, старый клен стучит в стекло,
Приглашая нас с друзьями на прогулку.
Отчего, отчего, отчего мне так светло?
Оттого, что ты идешь по переулку.

Снегопад, снегопад, снегопад давно прошел,
Словно в гости к нам весна опять вернулась.
Отчего, отчего, отчего так хорошо?
Оттого, что ты мне просто улыбнулась.

Ух и личность ты! Наплел про лес!

— Чудно: вроде бы неласково, а у тебя получается ласково.
— И ничуть не ласково, просто у меня голос такой.

Лесорубы — народ привычный.

Дай-ка я его сейчас зеленым обведу!

Ну и мастерущий вы, Ксан Ксаныч!

— Мы таким, как ты, в детдоме темную делали! Накрывали одеялом и давали!..
— Хорошо ж тебя там воспитали, сиротинка.

— Вы и есть то новое начальство, которого все так боятся, да?
— Ну, уж не такой я страшный…
— Я тоже так думаю.

Смотрите, первый парень идет! Что-то он похудел, побледнел. Видно, повариха его не кормит!

— А как же я пропустила?
— С утра афиши висели.

— А циркачи будут?
— Предположительно.

Ой, девочки, как я цирк уважаю! Когда жонглеры прыгают, эти штуки летают, музыка играет!

Я бы на месте правительства, всем, кто заочно учится, ордена б давала.

Она всех вечно удивляла. Такая уж она была.

А где ж моя ненаглядная?

Так вот, он выиграл, отдай ему шапку.

Вот она, ковригинская бригада, и по радио про нее, и в прессе.

— Глупо, конечно, все это вышло, спор весь этот. Даже смешно вспомнить.
— Ах, вам смешно?!
— Ну… глупо.
— Глупо?!
— Ну… совестно.

На улице прям весна!

Счастье людям глаза застит.

— Тебе, Катька, не понять.
— Это почему же? Кажется, не глупее тебя.

Принимаю заказы до одной тонны.

Чтобы я когда влюбился?! Да никогда этого не дождутся! Какие люди гибнут!..

— Записать бы надо, кто сколько.
— Чего?
— Что?
— Для порядка.

 — Мы сегодня по истории проходили: знаешь, было такое время, когда женщины мужчинами командовали, очень правильное было время, я вот только его название забыла.
— Матриархат, что ли?
— Ты тоже знаешь? Вот они где у нас сидели, голубчики! Так нет, выпустили их древние женщины, вот они теперь и командуют!

Ордер ордером, а вещички надо перенести незамедлительно. Хоть табуреточку, а поставить, так-то оно вернее будет. А то вселится какой-нибудь проныра, поди потом высели, суд не поможет.

А мой Сашка только на гармошке горазд. И за что я его полюбила?..

— Слушай, а у тебя-то как?
— Ненавижу!
— Как?! Ты же сама говорила, что полюбила.
— Вот с тех пор еще больше ненавижу!

Сговорились?! У, аферисты!

— Сидим прямо как взрослые!
— А мы и есть взрослые. Вот завтра пойдем поженимся, и никто нам слово поперек не скажет.

Ну и семейка получится: Илюшка — муж, Тоська — жена.

Ух, и агрессор ты!

Я вот раньше все время думала: как это люди целуются? Ну, им же носы должны мешать. А теперь вижу: не мешают носы.

Только ты не задавайся. А то парни, как поцелуют девчонку, сразу петухами ходят. А нам это обидно, понимаешь?

Батюшки, уже и днем сидят… Зря сидите, жилплощади в этом году не предвидится!

— Ну, а теперь ты меня поцелуй, а то я тебя вон сколько раз, а ты меня ни разу.
— Ой, что ты, Илюшка, страшно. Лучше я потом как-нибудь, а то мы сегодня все переделаем, а на завтра ничего не останется.
— Останется.