Вообще-то главные редакторы журналов не имеют привычки торчать на своем посту по сто номеров кряду, да еще начиная с самого первого. Но со мной и журналом MAXIM приключилась именно такая история. Более того, она же приключилась еще с тремя сегодняшними сотрудниками редакции (если быть точным, с редакционным директором Безуглым, моим замом Татой и дизайнером Олей Воробьевой). Очень многие сотрудники редакции присоединились к ней в течение первого года, так что наш журнал побил все рекорды не только тиража, но и стабильности редакции. И пусть на меня обрушится стеллаж с подшивкой всех номеров, если эти явления не взаимосвязаны.

Наблюдая за жизнью журнала в течение этих ста номеров и даже иногда принимая в ней участие, я, как и все наши ребята, скопил много забавных и колоритных эпизодов. Во многих из них замешаны известные люди, так что профессиональная этика не позволяет мне их обнародовать. Обещаю: если я переживу этих людей, то когда-нибудь напишу мемуары. А пока в качестве разминки и ради юбилея я решил припомнить самые безобидные из так называемых «забавных случаев».

Тот самый русский

Работая до 2001 года в журнале Men's Health, мы с Татой и Илюхой очень любили английскую и особенно американскую версию журнала MAXIM. Бывало, сидим, изнываем в редакции, и тут кто-нибудь, разбирая почту, кричит: «MAXIM пришел!» И мы все бросаем трудиться и давай читать и причитать: «Вот здорово! Эх, жаль, у нас MAXIM не выходит!» Ну и натурально, чего греха таить, драли из MAXIM статьи для Men's Health. Видимо, это было заметно, потому что, когда в конце 2001 года в России все же решили запускать MAXIM, первый, кому предложили его возглавить, был Илюха Безуглый, главред Men's Health. Он после некоторой душевной борьбы отказался бросать свое детище ради аналогичной позиции у конкурентов. Тогда предложение поступило мне, его заму. И я, не будь дурак, согласился (и потом уже перетащил Илюху с повышением и Тату заодно: куда ж она без нас, а мы без нее?).

В Москву приехал представитель английской штаб-квартиры Керин О'Коннор, убедился в моей вменяемости и пригласил на короткую стажировку в Лондон. Я дико волновался. Честно говоря, ни до, ни после я не волновался так сильно. Не то чтобы я чувствовал себя самозванцем, но общая ситуация: какой-то непонятный я – и вдруг на стажировке в Лондоне перед заступлением на пост главного редактора самого лучшего журнала в мире – вызывала в моем организме панику. Паника выразилась в том, что, только войдя в здание Dennis Publishing, я понял, что мне надо в туалет. Это еще больше усилило панику.

Не знаю уж, кого они там ожидали увидеть. Но могу представить. Национальные стереотипы играют свою роль, когда ты по очереди запускаешь мужской журнал в разных странах мира. Видимо, они ожидали встретить помесь Распутина с Иваном Драго из «Рокки-4» – кого-то громкого и большого, с бидоном водки и автоматом Калашникова. Человека, выбранного из всех журналистов России как олицетворение удалого духа журнала MAXIM. Но тут явился я, 29 лет, 58 кг весом, бледный, с испариной на лбу, да еще каждые двадцать минут бегающий в туалет. На лицах англичан разочарование смешивалось с умилением: и это те самые русские, которых мы боялись всю холодную войну? На своем лице я в ответ из последних сил удерживал выражение «нет, я вовсе не паникую, с чего вы взяли, ха-ха».

Во второй половине дня Керин зевнул, потянулся и предложил прогуляться в паб в компании опытного редактора Моргана, чтобы поболтать о текстах. Видимо, он надеялся, что неформальная обстановка паба меня как-то расслабит. Мы дошли до паба «Король и королева», Керин с Морганом взяли пиво и спросили, что буду я. Пиво я не очень любил даже в свободное от паники время. А в тот день мой желудок и вовсе соглашался принимать только воду без газа. Но я подумал, что вода без газа в пабе будет окончательным позором и решил отважиться на чашку чая. «Ти, плиз!» – сказал я, вложив в эту фразу всю доступную мне забубенность.

Англичане переглянулись. «Ты очень удивил официанта, Саша, – заметил Керин в своей ироничной манере. – Это, наверное, первый случай, когда ему заказывают чай в этом пабе». Я тоже немного удивился: мне-то казалось, что чай – это нечто очень английское. Удивился и, сохраняя присущий мне в тот день гордый и озабоченный вид, удалился в туалет. В общем, мы посидели в пабе и вернулись в редакцию. Видимо, обсуждение стажеров из разных стран как-то оживляло унылые будни английской редакции, потому что весть о моей выходке мгновенно облетела этажи. Меня представляли фоторедакторам, стилистам, дизайнерам, и все они хлопали меня по плечу и восклицали: «Да, да, мы уже слышали! Тот самый русский редактор, который заказал в пабе чай! Это было круто!»

Популярность можно завоевывать разными способами – мне кажется, тут важен результат. И я его добился. Стажировка прошла как по маслу. И в тот день, и на следующий люди, завидев меня, начинали перешептываться, улыбались и подходили здороваться. Каждый говорил мне добрые напутственные слова и с необычайным энтузиазмом предлагал сфотографироваться вместе. Даже портье в гостинице, мне кажется, что-то подозревал.

Приехав в Лондон на следующий год, я опять зашел в издательство. Девушка на ресепшене спросила, кто я и куда. Я объяснил. «Я знаю! – воскликнула она. – Вы тот самый русский редактор...» «Да, – ответил я. – Тот самый. Который заказал чай в пабе». И до сих пор, встречаясь с английскими коллегами, обедая и ужиная с ними, у всех барных стоек мира я слышу одну и ту же шутку: «Ну, Саша, ты, как обычно, чашечку чая?» Англичане такие дураки...

Самая случайная обложка

Это сейчас мы тратим страшные усилия на обложечный кадр, за много месяцев выискиваем кандидатуру cover girl, ведем с ней переговоры, рисуем эскизы и делаем по пятьсот кадров, чтобы потом выбрать из них один. А поначалу нам казалось, что если на обложке будет симпатичная девушка, то уже вроде и неплохо. Любопытна в этом плане история обложки треть¬его номера. На запуск журнала к нам пожаловала героиня первой обложки, взятой у англичан, словацкая супермодель Адриана Скленарикова, незадолго до этого взявшая фамилию мужа – Карембо. За компанию с ней удалось пригласить еще одну супермодель – Каприс. И уже в комплекте с ними агентство прислало успешную на Западе, но очень малоизвестную в родных палестинах русскую модель Таню Корсакову с уговором сфотографировать ее для журнала. Я еще был очень далек от обретения контроля над тем, что происходит вокруг журнала, поэтому смиренно согласился. И вот, помню, едем мы после празднования запуска журнала из ресторана на afterparty с длинноногой Таней Корсаковой в одной машине. Надо, думаю, как-то общаться, а то ехать еще минут пятнадцать. «Ну, – говорю, – Таня, значит, будем фотографировать тебя». И тут Таня этак с нажимом произносит: «Я надеюсь, это съемка на обложку?» Сколько элегантных форм отрицательного ответа на подобные вопросы я изобрел с тех пор! Как я перестал бояться обидеть девушку отказом в обложечной съемке с тех пор! Но тогда этот вопрос застал меня врасплох. Под Таниным нажимом я размяк и промямлил, что, конечно, на обложку, само собой. На этом беседа закончилась. Онегин сухо отвечал, а после во весь путь молчал.

Через неделю журнал стал обладателем симпатичной, хотя и скучноватой фотосессии девушки Тани. Фотографироваться Таня пожелала только в платье и никак иначе. Полагаю, если бы не хриплое отчаяние в моем голосе, то красавица надела бы еще шубку, шаровары и шляпку с вуалью. Я убеждал всех, что это большая удача – заполучить саму Корсакову на обложку. Мне на удивление легко поверили, из фотосессии был выбран более или менее вертикальный кадр, его сопроводил креативный вынос «Наша Таня возбуждает патриотизм!». Я особенно гордился, что в словах «наша» и «Таня» по четыре буквы и эти два слова удивительно красиво смотрятся одно над другим. Обложка продалась очень плохо, из чего следовал лишь один вывод: не умеет еще наш народ разбираться в успешных на Западе русских моделях. Однако подозрение, что голые звезды продаются лучше одетых неизвестных моделей, уже закралось в наши головы. Нужен был человек, который бы взял на себя заботу о съемках голых знаменитостей. Я при всем желании не мог этим заниматься: во-первых, потому что не был знаком ни с одной знаменитостью, даже одетой; во-вторых, потому что не разбирался в искусстве фотографии. Не мог, но занялся. В итоге за сто номеров мы сняли практически всех заметных отечественных красавиц – от Водонаевой из «Дома-2» до Ренаты Литвиновой. А я, к собственному ужасу, превратился из парня, который может писать смешные тексты, в человека, при виде которого все начинают глупо хихикать и шутить про голых баб.