Несмотря на крепчающий в наших душах цинизм, нам приятно порой узнать, что бывают еще в жизни сказки с хорошим концом. И не просто хорошим, но и эффектным, и героическим. Как раз такой сказкой, безусловно, можно назвать одну из самых успешных антитеррористических операций в истории, приключившуюся на территории Уганды летом 1976 года.

Едва ли в мире найдется крупный международный аэропорт, который можно назвать оазисом тишины и спокойствия, но 27 июня 1976 года афинский аэропорт, несомненно, побил все рекорды перегруженности и бестолковости. По залу вылета сновали сотни растерянных пассажиров. Давка отчасти объяснялась тем, что греческий наземный персонал, в том числе и полиция, объявил забастовку. Уровень доверия достиг апогея: пассажиры досматривались кое-как, да и то далеко не все.

Несмотря на неразбериху, аэробус А300 авиакомпании «Эйр Франс», следовавший рейсом 139 Тель-Авив – Париж с дозаправкой в Афинах, вырулил на взлетную полосу точно по расписанию...

Красное табло с изображением застегнутого ремня еще не погасло, когда в салоне раздается женский крик. Через пару минут перед пассажирами появляется заметно побледневшая стюардесса, которая просит пассажиров не волноваться. Атмосфера напряжения становится невыносимой, и тут по салону разносится женский голос с немецким акцентом: «Самолет находится под контролем организации «Революционные ячейки» и Национального фронта освобождения Палестины». Женщина продолжает говорить, теперь она отдает команды. Все пассажиры должны сдать имеющееся у них оружие и другие опасные предметы, затем поднять руки вверх и не двигаться. Стюардессы, выполняя чье-то приказание, отдергивают шторы, и пассажиры экономического класса видят двух террористов – прилично одетого мужчину с усами и бородой и молодого человека арабской внешности, в руках у них пистолеты и гранаты без предохранителей. Никто уже не обращает внимания на то, что табло «Пристегните ремни» погасло.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ ВОСКРЕСЕНЬЕ

Аэробус А300

В абсолютной тишине пассажиры выполняют очередное требование немки – опускают паспорта в черный целлофановый мешок для мусора, с которым их обходит один из похитителей. С тех пор как они вылетели из Афин, прошло уже больше часа, но никто так и не сообщил заложникам цель полета. Стюардессы раздают напитки, стараясь вести себя как обычно. Иногда густая пелена облаков под самолетом рассеивается. Становится видно, что самолет летит над водой, о чем пассажиры тут же шепотом, стараясь не привлекать лишнего внимания, сообщают друг другу. Наконец самолет начинает снижаться. Один из террористов громко объявляет:

– Мы приземляемся в столице Ливии – Бенгази. Здесь вас покормят. Ведите себя тихо, из самолета никто не выйдет. Мы полетим дальше.

Самолет стоит в Бенгази семь часов – максимальный срок, который ливийский лидер Муаммар Каддафи отвел террористам. Вскоре после приземления одна беременная пассажирка успешно имитирует родовые схватки. Напуганные террористы выуживают из черного пакета паспорт гражданки Великобритании и поспешно высаживают женщину. Уже через несколько часов она будет давать показания Скотланд-Ярду.

Кабинет премьер-министра Израиля

Греческие диспетчеры не сразу заметили, что рейс 139 замолчал. Зато израильская разведывательная служба, имевшая привычку прослушивать все рейсы, подавляющее число пассажиров на которых евреи, мгновенно составила донесение в кабинет министров: «Аэробус А300 авиакомпании «Эйр Франс» с 248 пассажирами на борту, половина из которых евреи, либо потерпел катастрофу, либо захвачен террористами».

– Это все? Больше никакой информации? – премьер-министр Израиля Ицхак Рабин, обладатель военного прошлого и залысины, ознакомившись с донесением, поднял глаза на министра транспорта. – Мы пытаемся выяснить подробности, но пока знаем лишь, что самолет изменил курс и теперь летит не на север, а на юг.

Рабин молча откинулся на спинку кожаного кресла. Может быть, это недоразумение? Точно. Пилот решил, что в Париже прохладно, высунулся в салон, крикнул пассажирам: «А не полететь ли нам на юг?» – и его все поддержали… Что за бред! Рабин нажал кнопку связи с секретарем. – Срочно ко мне всех министров! Да, а еще командующего спецназом Дана Шомрона. И принесите какой-нибудь еды. Думаю, мы нескоро отсюда выйдем.

ДЕНЬ ВТОРОЙ ПОНЕДЕЛЬНИК

Аэропорт Энтеббе, Уганда

Солнечные блики скользят по бескрайнему озеру Виктория, раскинувшемуся близ аэропорта Энтеббе. Раннее утро. Угандийское радио передает сообщение о том, что «его сиятельство фельдмаршал доктор Иди Амин Дада великодушно предоставил борцам из Народного фронта освобождения Палестины право разместить захваченных ими заложников в аэропорту Энтеббе».

Заложников под конвоем переводят из самолета в старое здание аэропорта. Огромное помещение с грязными окнами, пыльными полами и самыми разными стуль­ями. Спустя пару часов угандийские солдаты ставят перед заложниками котелки с мясом и рисом, а так­же графины с мутной водой. Некоторые отказываются от мяса и воды, так как все еще верят, что застряли здесь ненадолго. Вечером заложников навещает двухметровый гигант – президент Уганды Иди Амин Дада. Он сообщает заложникам, что будет способствовать их освобождению. После ухода президента угандийский врач дает каждому заложнику по две таблетки от малярии, которые все послушно принимают.

Кабинет премьер-министра

Премьер-министр дочитывает показания англичанки в тот момент, когда в кабинет заходит министр обороны Шимон Перес. У него есть новости.

– Самолет в Уганде. Мы в руках этого сумасшедшего.

На секунду наступает тишина, потом все разом начинают разговаривать. «Этот сумасшедший» Иди Амин не только считается самым одиозным политическим лидером в мире, но и одним из главных врагов Израиля.

Командующий спецназом Дан Шомрон просит слова.

– Это шанс «Моссада» показать, на что он способен. – Что за фантазии! – Рабин с досадой махнул в рукой в сторону Шомрона. – Как вы себе это представляете? Нашим самолетам нужно пролететь над арабскими территориями, обмануть советские системы слежения в Сомали... Это нереально. Бред. У нас в запасе минимум двое суток, подождем. Амин наслаждается властью и вниманием и постарается потянуть время.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ ВТОРНИК

Аэропорт Энтеббе, Уганда

Те заложники, которым удалось вздремнуть, просыпаются на рассвете. Никто уже не брезгует принесенной солдатами мутной водой. Некоторые рассуждают о том, что храпящим следовало бы спать в отдельном углу. День проходит без происшествий. Ближе к вечеру в зале появляется немка, у нее красные зрачки (возможно, из-за наркотиков), в руке она держит лист бумаги. Выйдя на середину зала, немка зачитывает список, состоящий сплошь из еврейских фамилий. Названные должны пройти в соседнее помещение. Люди напуганы, некоторые женщины плачут.

Селекция заканчивается, и один из террористов включает радио. В новостях сообщают, что французских заложников освободят на следующий день, а еврейские заложники будут уничтожены, если международное сообщество не согласится обменять их на 53 осужденных террористов к четвергу.

Кабинет премьер-министра, Израиль

– Сорок из этих террористов сидят в израильских тюрьмах! – Министр обороны Шимон Перес раздражен. Он ослабил узел галстука и, кажется, сейчас сломает карандаш, который ожесточенно вертит в руке.

Из дальнего угла кабинета слышится кашель.

– Вы что-то хотели сказать, генерал Шомрон? – Мюнхен, 1972 год.

Прямое попадание. Тогда, во время Олимпиады, палестинской организацией «Черный сентябрь» были взяты в плен и убиты 11 израильских спортсменов. Операция по освобождению была провалена немецкими полицейскими, вооруженными лишь винтовками. После слов генерала в кабинете абсолютная тишина, все ждут решения премьер-министра.

– Продолжайте переговоры, мы должны тянуть время. – Рабин поворачивается к Шомрону: – Генерал, я жду от вас план операции по освобождению еврейских заложников на территории Уганды. Поспешите.