Сделка с хирургом

– Как это нет тела?! Вскрытие завтра утром, а тела нет?! И что прикажешь вскрывать?!

Доктор Роберт Нокс волчком носился по столовой собственного дома: лысина блестела от проступившего пота, редкие волосы по бокам головы растрепались, на высоком лбу пульсировала вена, а густые черные брови превратились в одну длинную бровь, походившую на гусеницу. В данный момент лучший хирург Великобритании выглядел устрашающе и комично одновременно. Но несчастному студенту, принесшему преподавателю плохую весть и жавшемуся в углу столовой, было не до смеха. Он прекрасно понимал чувства хирурга, для которого свежий труп был прекрасным учебным пособием и приближал к разгадке великой тайны устройства человеческого тела. Поэтому нет ничего удивительного в реакции Нокса: он так надеялся получить тело казненной утром женщины и только что узнал, что оно досталось его главному конкуренту, профессору Александру Монро.

Чаще всего «учебный материал» доставляли в анатомический театр прямо с виселицы. К величайшему сожалению преподавателей анатомии, смертные приговоры приводились в жизнь не так часто, как им хотелось бы. Прежде Нокса выручали «охотники за телами», пробиравшиеся на кладбища под покровом ночи и вскрывавшие свежие могилы. В отличие от принципиального профессора Монро, доктор Роберт Нокс не брезговал незаконно приобретенным материалом. Он был одержим своей работой и готов был пойти на все, чтобы его лекции были самыми зрелищными и познавательными в Эдинбурге. Однако последние пару лет правительство затеяло серьезную борьбу с «охотниками», и теперь регулярно проводившиеся вооруженные ночные рейды по кладбищам перекрыли Ноксу последний канал добычи тел для вскрытия.

– Доктор, к вам пришли двое. Говорят, это срочно. – Материализовавшийся на пороге столовой дворецкий спас студента от очередной порции проклятий, которые хотело обрушить на его голову разгневанное светило хирургии.

– Ну что еще?! Не видите, я занят! Ладно, спускаюсь. Если это торговцы чудодейственным зельем, я им мозги вышибу!

Рядом с дверью стояли двое. Один – среднего роста и крепкого телосложения сутулый мужчина с выпиравшими надбровными дугами. Второй – бледный, высокий, сухощавый господин, белки глаз с желтоватым оттенком. Возможно, у него проблемы с печенью. Бросив на незваных гостей беглый взгляд, Нокс буркнул:

– Что нужно? У меня мало времени!

От такого приема коренастый заметно занервничал, а высокий, опершись на трость, уверенно заговорил:

– Мы думаем, что у нас есть то, что вам нужно, доктор Нокс.

Врач мгновенно потерял интерес.

– А, все-таки зелье. Валите-ка отсюда подобру-поздорову, ирландцы!

Высокий тип поморщился, будто проглотил пилюлю, но продолжил говорить:

– Меня зовут Уильям Хэйр, а это мой друг Уиль­ям Бёрк. Я содержу небольшой пансион на улице Уэст-Порт, и сегодня... – внезапно Хэйр понизил голос, – у меня умер постоялец. Тихо умер, незаметно. Старик, еще с Наполеоном воевал. Родственников у него нет, один-одинешенек, хоронить некому. Я и подумал: может, вы… возьмете?

Хэйр еще не договорил, а глаза у Нокса уже зажглись. Удивительная удача! Тем вечером доктор засыпал с умиротворенной улыбкой, ведь в его лаборатории лежал отменный «материал». А Бёрк с Хэйром стали богаче на семь фунтов, на которые могли жить припеваючи месяца три.

Сделка с дьяволом

Три месяца пролетели незаметно, а поблизости, как назло, никто не умирал. Особенно Бёрк с Хэйром ждали кончины старика Джозефа, снимавшего комнату у Хэйра. Старик, кажется, болел всеми известными человечеству болезнями, но при этом упорно не желал отдать концы. Как-то вечером за очередной кружкой пива Хэйр поделился с Бёрком своим давно созревшим планом относительно дальнейшей судьбы жильца.

– Ты что, ополоумел?! – закричал было Бёрк, но, увидев, что несколько посетителей в другом углу зала удивленно уставились на него, перешел на шепот: –Хочешь поболтать ногами в воздухе? Я еще не готов к встрече с виселицей!

Бёрк перевел дух, сделал большой глоток пива, а Хэйр тем временем продолжал обрабатывать друга: – Ты только подумай, сколько денег нам отвалит доктор! Хватит и вам с Хелен, и нам с Маргарет. Или тебе охота снова копать каналы? А что до старика Джеймса, так он мучиться не будет, гарантирую. Напоим его виски до беспамятства – он и пикнуть не успеет! Гуманизм!

Уильям с сомнением посмотрел на друга. Конечно, рыть каналы не хотелось. А ведь старик Джеймс и правда очень болен. Ну проживет он на неделю меньше положенного, разве ж ему от этого хуже станет? Той же ночью, когда за последним посетителем закрылась дверь, Хэйр и Бёрк прихватили бутылку виски и поднялись в комнату старика Джеймса.

Скандал в анатомическом театре

Доктор Роберт Нокс устало опустился в свое любимое кресло, обивка которого частично протерлась. Голова гудела, ноги налились свинцовой тяжестью. Ну и денек выдался... Утром у него было прекрасное настроение: целая толпа студентов-медиков пришла посмотреть, как он проводит очередное вскрытие. Надо признаться, за последний год Нокс стал популярен как никогда. Неудивительно: ведь у него не переводились трупы для вскрытия, в то время как профессор Монро был вынужден довольствоваться редкими повешенными. Все шестнадцать трупов, которые Нокс препарировал за последний год, были доставлены ему теми двумя парнями, Бёрком и Хэйром. Доктор никогда не задавал вопросов о происхождении тел, хотя догадаться было нетрудно. В конце концов, он чертовски хороший врач и легко может определить смерть от удушения. Он не хотел брать на себя роль судьи, тем более что без этих трупов невозможно дальнейшее продвижение науки.

И все бы ничего, если бы не сегодняшнее происшествие. Нокс проводил вскрытие юноши, явно имевшего отклонения в развитии. Стоило ему добраться до брюшной полости, как с трибун послышалось восклицание: «Да это же дурачок Джими!» Нокс вскинул голову и увидел, что несколько студентов оживленно переговариваются, а у одного из них в руках бумажка. Нокс знал, что это за бумажка: сегодня утром он видел ее несколько раз по дороге от дома до анатомического театра. На ней изображен характерный профиль с оттопыренной нижней губой и крупными буквами написано: «Разыскивается Джеймс Уилсон». Доктор надеялся, что студенты уймутся, однако зачинщик стал передавать бумажку по рядам, повторяя: «Это дурачок Джими! Его мать заявила о пропаже!» Впервые в жизни Роберту Ноксу пришлось прервать вскрытие и распустить разбушевавшихся студентов. Не дожидаясь, пока они заявят в полицию, Нокс отрезал у тела юноши конечности и голову, а затем снял с лица кожу, чтобы даже родная мать не узнала Джими.

Полиция так и не нагрянула. Но теперь это лишь вопрос времени – Нокс знал, что ходит по краю. Доктор сделал большой глоток вис­ки, чтобы как-то успокоить сердцебиение. Нужно затаиться. Двое проходимцев обещали ему еще одно тело через две недели, пусть оно станет последним. Он не собирается ставить под угрозу свою врачебную практику.

Последняя жертва

Схема убийств уже была отработана Бёрком и Хэйром до автоматизма. Они знакомились с потенциальной жертвой чаще всего на улице. Узнав, что их собеседник один-одинешенек в этом жестоком мире, предлагали ему поужинать и переночевать в их уютном доме. Чаще всего для убийства достаточно было немного придушить жертву: приятели выбирали самых слабых, преимущественно женщин и стариков, с которыми можно было справиться без шума. Хелен и Маргарет знали о «работе» своих мужей и вполне ее одобряли. Впервые за долгое время у них появились настоящие большие деньги! Постепенно Хэйр с Бёрком расслабились. Их никто не ищет, никто не подозревает. Ну да, по всему Эдинбургу расклеены бумажки с портретами пропавших, а толку-то? Друзья и не заметили, как обнаглели. Они начали убивать тех, кого могли хватиться, а в случае с Джими и вовсе оплошали. Забыли, что у него есть мамаша, которая каждый вечер шныряет по улицам в поисках своего дурачка сына. Но впредь они будут аккуратнее.

Вот, например, сейчас в одной из комнат на втором этаже отдыхает пожилая женщина Марджори Дочерти. Осталось только подождать, когда съедут двое других жильцов – молодая супружеская пара. Ни Бёрку, ни Хэйру не хотелось навлечь на себя подозрения излишне прыткой Энн Грей и ее мужа-здоровяка.

Проводив Греев, Хэйр сделал знак жевавшему пирог Бёрку, и тот, вытерев рот, пошел за другом. Не обнаружив Марджори в ее комнате, дельцы занервничали. Но тут из-за соседней двери послышался голос:

– Мальчики, вы не против, если я посплю в комнате Греев? У них кровать мягче.

Губы Хэйра растянулись в улыбке:

– Ну что вы, миссис Дочерти, все для вас! Может, немного виски перед сном?

Находка

– Пойдем, Энн, дались тебе эти чулки!

– Но это лучшие мои чулки, и я не хочу, чтобы они достались одной из этих двух женщин, неприятных до жути.

Грею только выразительно закатил глаза и последовал за супругой. Стоило тащиться вчера вечером к ее родственникам на другой край Эдинбурга, чтобы сегодня вернуться в пропахшие плесенью меблированные комнаты за какими-то чулками! Энн ловко увертывалась от повозок, которых было предостаточно на утренних улицах Эдинбурга, и Грею ничего не оставалось, как поторопиться, чтобы не потерять жену из виду.

Когда они отворили дверь меблированных комнат Хэйра, им показалось, что дом вымер. Энн жестом приказала Уильяму не шуметь: ей не хотелось снова общаться с хозяевами. Лучше уж она тихо проберется в их с мужем бывшую комнату и заглянет под кровать, где наверняка обнаружит чулки. Пока Энн, крадучись, поднималась по лестнице, Грей скучающим взглядом обвел небольшое питейное заведение, в уме прикидывая планы на день.

Его размышления прервал дикий крик жены, раздавшийся со второго этажа.

Следствие

Тем же днем супруги Грей заявили в полицию о своей находке – трупе женщины под кроватью, сообщив также, что в доме они столкнулись с любовницей Бёрка, Хелен, которая предлагала им десять фунтов за молчание. Однако, когда представители закона прибыли в жилище семьи Хэйр, они не обнаружили там ничего подозрительного. Решено было также обыскать дом доктора Нокса. Там, в подсобке, и было найдено тело миссис Дочерти.

Хэйр с женой, Бёрк с любовницей и доктор Нокс были немедленно взяты под арест. Правда, дам и доктора Нокса вскоре освободили за неимением доказательств их вины. К началу судебного процесса в камере остались только Хэйр и Бёрк. Друзья договорились отрицать свою вину до последнего, тем более что, в сущности, улик у следствия почти не было. Однажды вечером тюремный охранник отвел Хэйра в другую камеру, где, брезгливо озираясь по сторонам, его ожидал лорд-адвокат Шотландии. – Мистер Хэйр, я предлагаю вам сделку, выгодную для вас во всех отношениях. Вы выступите на процессе как свидетель по делу об убийствах, совершенных мистером Уильямом Бёрком, что снимет с вас подозрения и обеспечит свободу. Я понимаю, что прошу вас предать друга, но иного выхода у вас нет. Так что подумайте.

Хэйр думал не долго.

Последствия

Уильям Бёрк был публично повешен по обвинению в 16 убийствах 28 января 1829 года в Эдинбурге. Затем его тело было доставлено в анатомический театр и вскрыто профессором Монро. Последний прилюдно обмакнул перо в кровь Бёрка и записал в небольшой книжке: «Эти слова писаны кровью Уильяма Бёрка, повешенного в Эдинбурге. Кровь взята из черепа». Сама книжка была обтянута кожей, снятой с Бёрка. И книжка, и скелет Бёрка до сих пор находятся в открытом доступе в Королевском колледже хирургов в Эдинбурге.

Уильяму Хэйру и его жене Маргарет удалось скрыться от разгневанной толпы, настроенной на самосуд. Возможно, супруги переехали в Лондон: в большом городе легко затеряться. Хелен вернулась к родителям и зажила скучной и спокойной сельской жизнью. Доктор Роберт Нокс хоть и не лишился врачебной практики, но потерял уважение коллег и студентов и был вынужден также уехать в Лондон, где писал популярные статьи о медицине под псевдонимом и еще более популярные книги о рыбалке. Кровавая история Бёрка и Хэйра имела такой общественный резонанс, что в 1832 году парламент принял Анатомический акт, согласно которому ни одно тело не может быть вскрыто, если согласие на процедуру не было получено письменно у его еще живого владельца. А Бёрк и Хэйр настолько прочно осели в шотландском фольклоре, что соревноваться с ними может разве что Несси. О приятелях-убийцах снято несколько фильмов, самые известные из которых – телевизионная серия Альфреда Хичкока и черная комедия 2010 года режиссуры Джона Лэндиса. Про них создан мюзикл и написано несколько книг, как художественных, так и биографических. В честь Бёрка в английском языке придуман даже глагол to burke, означающий «убить без улик, замять дело». А еще сочинена детская считалочка:

Up the close and down the stair,

But and ben with Burke and Hare.

Burke’s the butcher, Hare’s the thief,

Knox, the boy who buys the beef.

Переводится она как-то так:

Вверх и вниз, ступенька, две,

Бёрк и Хэйр идут ко мне,

Бёрк – мясник, а Хэйр – вор,

У Нокса с ними договор.

А теперь, многоуважаемый читатель, сделаем выводы из этой поучительной истории – зря, что ли, ты ее читал? Вывод первый: не убий. Вывод второй: покупай трупы только у уважаемых поставщиков, имеющих лицензию на розничные продажи. Вывод третий: если в незнакомом городе или темном переулке к тебе привязалась подозрительно дружелюбная компания, интересующаяся, есть ли у тебя родственники, отвечай, что живешь в дружном цыганском таборе, в котором все поголовно увлекаются кровной местью.