Покупка не пытка

Ж - files с Иреной Понарошку

Женщина может придумать целую заумную теорию, посвященную ее страсти к покупкам. Но мы-то знаем, что она оправдывается.

Склонив смиренно голову и опустившись на колени перед тобой, читатель мужского альманаха, я бы хотела (спокойно, господа офицеры!) покаяться еще в одном женском грехе. И имя этому греху, этой постыдной усладе женского пола – шопинг. Хотя, пожалуй, само слово «шопинг» слишком уж безликое, слишком оторванное от реальности, не отражающее ни масштабов бедствия, ни сути этого сакрального процесса. Мне куда милее и симпатичнее термин, введенный в обиход В. Пелевиным в бессмертном евангелии 90-х – романе «Generation «П»: «ротожопие». И я, к своему стыду, вынуждена признать, что «ротожопие» – слово отнюдь не среднего рода, как может показаться на первый взгляд. Нет, оно, как и «жопа», рода женского. И общество потребления, в котором мы живем, держится на нашей, женской, греховной слабости к накопительству предметов первой, второй и вовсе сомнительной необходимости.

Помнится, мучась от похмелья на лекции по маркетингу в своем университете, я уловила следующее: 83% всех потребительских трат в мире совершают женщины! Потом, помню, я икнула, тупая боль в голове ненадолго парализовала мою студенческую деятельность, и следующая мысль лектора, достигшая своей цели, была такой: «Более трети товаров в мире производится исключительно для женского пользования». И это при том, что коварные «ротожопки» не ограничиваются этой третью, а с удовольствием также закупают товары общего потребления, товары для мужчин, детей, стариков, животных и т. д.

Если копнуть поглубже в недра моего ненасытного сознательного, то я помню, как ходила с мамой в детстве в хозяйственный магазин (понятное дело, в магазин игрушек меня лишний раз не брали, дабы не увеличивать диаметр детской «ротожопы»). О боже, как мне нравились вещи в хозяйственном! Как страстно я вожделела тот красный тазик, бидон с нарисованной коровой, синюю изоленту и непременно «сикаторы»! Лишь годы спустя я узнала, что это такое, а то, что эти садовые ножницы на самом деле называются «секаторы» и пишутся через букву «е», я узнала и вовсе только что, благодаря текстовому редактору Word, и сейчас очень разочарована…

И вот теперь я, уже взрослая девочка, регулярно ищу приключений на свою «ротожопу». Ищу их в Милане и Пекине, Таиланде и Турции, Москве и Алма-Ате, на Тверской и Тушинской, в гипермаркетах и военторгах… К сожалению, в маркетинговые сети сейчас попасть можно везде: их так ловко расставили, что даже в православном храме мне не удалось удержаться от покупки брошюр «Как побороть плотские страсти» иеросхимонаха Моисея и «Дерзай, дщерь!» монахини N...

В свое оправдание должна сказать, что иногда, у кассового аппарата, меня посещает шальная мысль, что все это напрасно и ни к чему – эти долгие примерки, консультации по телефону с подругами, поиски «такого же халатика, но с перламутровыми пуговицами»... Но мой изворотливый женский ум тут же подсказывает оправдание: ведь, покупая сейчас эту кофточку, я создаю рабочие места в Китае, а значит, сегодня кому-то на маленькой фабрике в Цзючжайгоу выдадут зарплату и на столе в чьей-то семье сегодня к вечеру подадут тарелку аппетитной хрустящей саранчи! В этом будет и моя заслуга. Не знаю, чем оправдывают себя остальные завсегдатайки торговых центров, – наверняка чем-нибудь не менее остроумным.

Ну а попадая за пределы родины, я и вовсе наделяю процесс шопинга культурологическим значением. Я уверена, что, гуляя у Эйфелевой башни или стоя в очереди у статуи Свободы, не разглядишь местных аборигенов, не поймаешь дух страны, не уловишь настроение, тон туземцев. Зато на рынках, ярмарках выходного дня, в бутиках первой линии и маленьких арт-лавочках можно увидеть парижанок, пекинцев, куала-лумпурцев такими, як онi е. В примерочных обнажатся не только их достоинства и недостатки: слушая чириканье двух подружек в соседней кабинке, можно многое узнать о традиционном укладе семь­и, взаимоотношениях полов и прочих пикантностях менталитета и особенностях местного целлюлита. Особенно интересно наблюдать в магазинах за парами: сразу видно, патриархальная модель общества главенствует на территории данного гипермаркета (читай: государства) или матриархальная. К примеру, у нас, в Первопрестольной, мужчина в магазине имеет вес, право слова и даже право на собственное мнение относительно актуальности в этом сезоне жабо и латекса. Да что уж там! Порой магазин для русского мужчины чуть ли не единственное место, где он может почувствовать себя хозяином ситуации, главой семейства, господином и повелителем. В конце концов, казна-то в его руках – ему и судьбы вершить. А вот в странах развитого капитализма женщины водят с собой в магазины своих мужчин как йоркширских терьеров, как биодизайн. Пока западные эмансипированные матроны перебирают вешалки и ворошат корзины с табличкой «Все по $5», их любимцам остается лишь преданно вилять хвостом за спиной хозяек и иногда зевать, тактично прикрывая лапой зев. Интересное, к примеру, наблюдение сделала я в Китае во время шопинга, посвященного Олимпийским играм-2008: несмотря на то что КНР производит все многообразие товаров для всего мира, сами китайцы хотят покупать для себя лишь усредненные, стандартизированные, безликие вещи. Насколько я поняла, главный принцип шопинга в Поднебесной – «как у всех». Китаянки не хотят выделяться, не хотят привлекать к себе внимания, хотят быть лишь не хуже и не лучше своих соседок и товарок.

А вот американские пухлые перезрелые девственницы, напротив, сплошь и рядом покупают себе такие обтягивающие сверкающие мини-платья и леггинсы, что становится страшно за американцев мужского пола, для которых сие маскарадно-сексуальное пиршество уготовано. Помнится, когда я зашла в нью-йоркский бутик эротического нижнего белья и пикантных товаров, я встретила там таких… гм… разных женщин… Остается только воздать хвалу стране возможностей: нигде больше двухсот­килограммовая пуэрториканка и семидесятилетняя миссис Хадсон не смогли бы так оторваться – они просто постеснялись бы приблизиться к витрине, на которой рождественскими фонариками мигает дыба для средневековых пыток.

Кстати, раз уж речь зашла о фривольном шопинге, то мимоходом отмечу, что в русских секс-шопах отовариваются, напротив, в основном мужчины, что лишь подтверждает: мы живем в патриархальном, ортодоксальном обществе. И так будет до тех пор, пока за покупку зажимов для сосков и вагинальных массажеров отвечает сильный пол.

Заканчивая свою сумбурную исповедь касательно женской ониомании (от греч. onios – для продажи, mania – безумие), хочется сказать большое человеческое спасибо всем мужчинам. Тем, кто едет с нами в воскре­сенье в Ikea за свечками и по­душ­­ками; тем, кто бдительно придерживает шторку примерочной, защищая наши бледные бока от взглядов чужаков; тем, кто достает и кладет, достает и кладет снова и снова кредитные карты и банкноты на алтарь наших желаний. Дай Бог вам здоровья, долготерпения и финансовой непоколебимости!