Питер Гринуэй

К ответу!

Культовый британский режиссер, авангардист, провокатор, эстет, интеллектуал, живой настоящий гений оказался не только реформатором кино, но и вообще нашим парнем!

Уже пару лет как ты ездишь по всему миру и вещаешь: «Кино – труп смердящий». Объясни, чем оно тебе насолило?
Меня всегда бесили кинотеатры. Сидишь в темноте полтора часа, глядя на экран, где демонстрируют гребаного «Властелина колец» – иллюст­рированный текст не лучшего пошиба. Я считаю, кино деградировало на этом. А умерло оно в тот день, когда миру представили первый пульт дистанционного управления. Теперь никто не ходит в кинотеатр: у каждого второго есть свой домашний.

Если все так плохо, зачем ты снимаешь фильм Goltzius and the Pelican Company?
Затем, что это будет не занудное сюжетное кино, а визуализация эротических сцен из Ветхого завета. Персонаж Губрехт Гольций – известный голландский художник и великий нумизмат, замешанный в заговоре фальшивомонетчиков.

И откуда столько терпения? Получается, ты
неделями сидишь в музейных архивах, изучая исторические факты?
Не дай бог! Я ограничился тем, что заперся в зале картинной галереи и двенадцать часов изучал полотно. В это время мне в голову пришли все диалоги персонажей – и история возникла сама собой. Что касается «Гольция», то это будет не просто полнометражный фильм, а мультимедийный аудиовизуальный проект, как «Чемоданы Тульса Люпера». Я приступаю к съемкам в сентябре.

Да уж, эротический мультимедийный Ветхий завет… Ты не боишься навлечь на себя анафему церкви?
Еще в четырнадцать лет я понял: все религии мира сотворены для манипуляции людьми. Многие из них жестко отрицают секс, и это смешно, потому что он лежит в основе каждой. Именно поэтому мне плевать, что обо мне скажут моралисты. Я не ангел: принимал наркотики, пил, имел любовниц. Я слишком люблю секс, и показывать его на экране необходимо чаще и во всех формах.
 
Даже извращенный секс?
А что ты считаешь извращением? Может, гомосексуализм или некрофилию? Показывать нужно все! Это избавляет людей от стереотипов и раскрепощает их. Как художник, готов присягнуть: труднее всего рисовать обнаженное тело. А как режиссер, добавлю: снимать единение таких тел вообще сизифов труд. Тут во многом зависишь от актеров, которые, в свою очередь, заложники собственного настроения. Когда я задумался о кастинге нового фильма, то осознал, что неплохо было бы заполучить на главную роль виртуальную Мэрилин Монро. Такая актриса не капризна, а значит, полностью подчинена режиссерской тирании. Я бы мог заставить ее плакать, смеяться, умирать и любить на экране одновременно. Мечта, одним словом!

Амстердам тоже твоя мечта, ради которой тринадцать лет назад ты оставил жену и продал все, что вас связывало?
Я слишком рано женился. Дочери выросли, нас с супругой больше ничто не связывало, и я решил начать жизнь с чистого листа. Проще всего это было сделать в новой стране, где я встретил новую любовь. Знаешь, только неудачник говорит, что полюбил раз и навеки. Я любил дважды, у меня четверо детей и внуков. Конечно, считать себя настоящим счастливчиком может лишь тот, кто испытал любовь трижды, но, говоря языком Дарвина, я распространил свой генетический материал, а значит, счастлив во всех смыслах.
 
Признайся, ты хоть раз в жизни пролистывал МАXIМ?
Почтенному дедушке, воспитывающему внуков, как-то несерьезно в этом признаваться. Я вообще не принадлежу к читательской аудитории мужских журналов. Все они проповедуют определенного рода фетиши – спортивные машины и часы «Ролекс». А у меня нет ни того ни другого.

Но наш фетиш совпадает с твоим: мы проповедуем красоту обнаженного тела.
В таком случае вашу редакцию должен удручать тот феномен, который я уже пару лет как наблюдаю. Все женское население Земли разделилось на две категории – матрон с избыточным весом и моделей, страдающих анорексией. Золотую середину вычеркнули. А жаль! Мой идеал был как раз посередине: рубенсовcкие музы с пышными бед­рами и грудью, томные и вдохновляющие.

И именно такой была первая женщина в твоей постели – томная рубенсовская муза?
Нет, это была костлявая дама из Уэльса, обматывавшая ножки рояля своими чулками. Это моя бабушка! Пожалуй, никогда и нигде больше я не испытывал такого спокойствия, как в постели с бабулей. Уже будучи в сознательном возрасте, я всегда стремился повторить этот опыт.

Удалось?
Увы, нет. Бабушка уже сорок лет как мертва, а моя жена Саския на двадцать лет моложе. Некоторые фантазии так и остаются фантазиями.

Интервью: Лора Гудкова
Фото: Анатолий Белов