Самурай в шалаше

Это было самое гиблое место из тех, что мне довелось видеть. После полудня здесь всегда поднимался ветер. Даже снег шел не вниз, а по диагонали», – вспоминает Роза Акимура. «Не понимаю, как мы тут выжили, в бараках из обшитой толем фанеры. Когда мы уезжали отсюда в сорок пятом, я сказала себе, что больше сюда не вернусь». Но в конце августа 2011 года она и еще более двухсот стариков и старух, многие с ходунками и в креслах-каталках, вернулись в этот неуютный пейзаж.

Фото: Bill Manbo

Самурай в шалаше

Самой высокой точкой в этом мрачном месте, если не считать торчащую на горизонте Харт-Маунтэн – гору-сердце, чьим именем и окрестили лагерь, была и есть кирпичная труба лагерного госпиталя, навевающая лично у меня весьма конкретные ассоциации. «Я так и не уверена, нужно ли было собирать все эти вещи под стекло и восстанавливать обстановку, в которой мы существовали. Чтобы представить, каково тут было, тут надо было жить... зимой», – говорит Роза, обращаясь уже вроде и не ко мне, а ко времени, которое 66 лет спустя становится для нее реальностью там, где я вижу лишь музейную экспозицию.

Вы когда-нибудь видели много очень пожилых японцев в одном месте? Сгорбленные возрастом, они кажутся совсем крошечными и трогательными. Я смотрю на их плоские восковые лица с пигментными пятнами, на высохшие руки, на слезящиеся глаза – от возраста или от эмоций? – и понимаю, что дети в очереди на депортацию на фотографии, увеличенной на всю стену в первом зале, – это они! Живые экспонаты, сохранившиеся хуже, чем другие, неодушевленные, но зато излучающие добрую энергию, присущую им там, на фото, по непосредственности детства и юности, а теперь – по опыту старости.

Самурай в шалаше

После нападения на Перл-Харбор 7 декабря 1941 года Америка была напугана. На тихоокеанском побережье опасались высадки японского десанта. В феврале 1942 года президент Рузвельт подписал «исполнительный приказ № 9066», который позволял гражданским и военным властям создавать специальные зоны в трех прибрежных штатах – Калифорнии, Орегоне и Вашингтоне – и решать, кому разрешено в них находиться. Хотя в указе не называлась конкретная этническая группа, поначалу в этих зонах был введен комендантский час для нерезидентов и лиц японского происхождения. Но уже в начале апреля были разосланы повестки, обязывавшие американских японцев в недельный срок явиться в накопительные цент­ры, имея с собой лишь то, что они могут унести. В музее есть эти пожелтевшие повестки, они обращены к aliens (иммигрантам) и non-aliens (неиммигрантам), то есть гражданам. Приказать гражданам США собраться с вещами было как-то не комильфо. «Эвакуируемые», как они назывались в официальных документах, были вынуждены закрывать бизнесы, заколачивать дома и распродавать имущество в торопливой попытке уместить в пару чемоданов всю прежнюю жизнь. «Родителям сказали, что нас отправляют вглубь страны ради нашей же безопасности: антияпонские настроения были на подъеме. Я помню, как мой велосипед, зависть всего квартала, был продан за какую-то ерунду», – говорит Бекон Сакатани (в шутку мальчишки постарше как-то подержали его над костром, и кличка стала именем). Депортация проводилась под предлогом «военной необходимости»: в американских японцах подозревали пятую колонну. Полное отсутствие актов саботажа расценивалось как коварство потенциальных диверсантов, выжидавших для удара самый неожиданный момент.

Комментарии
Декабрьский номер
Декабрьский номер

100 самых сексуальных женщин страны 2016 в декабрьском MAXIM!

Новости партнеров

Рекомендуем

Закрыть
Примечание бородавочника по имени Phacochoerus Фунтик