Коллекционер

Лучшее за 7 лет

В жизни Джона Джамильски было не так много страстей – он был коллекционером. Ему удалось собрать коллекцию пивных банок, стеклянных бутылок и похищенных женщин.

Никогда не разговаривайте с незнакомцами. Особенно когда уже два пополуночи и вы при этом пьяны в стельку. 12 мая 2001 года Дженнифер нарушила это мудрое правило. Златокудрое создание, покачиваясь, продвигалось по улицам пригорода Сиракузы (штат Нью-Йорк), когда рядом с ней затормозил красный «Форд Корнет».

Нельзя сказать, что до этого момента жизнь Джен была безоблачной – наоборот, она с полной уверенностью могла назвать себя специалистом по неприятностям. Когда тебе двадцать шесть, у тебя на руках двое малышей (отцы сгинули в неизвестном направлении, да и скатертью дорога), ты работаешь официанткой в недорогой забегаловке, а по выходным экспериментируешь с выпивкой, а иногда, что греха таить, и с легкими наркотиками – твой портрет явно не будут печатать в «Мари Клер» с подписью «Девушка, у которой удалась жизнь». Тем не менее до сих пор судьба не сталкивала Дженнифер с настоящим злом.

А зло выглядело вполне безобидно. Оно предстало перед Дженнифер в облике приятного дяденьки с седым хвостиком на затылке и профессорской бородкой. Потертые джинсы, кроссовки и свитер с эмблемой Стэнфордского университета также не вселяли трепета в душу. Поэтому Дженнифер в ответ на предложение подвезти спокойно плюхнулась на переднее сиденье с ощущением, что ей повезло, – до дома оставалось топать километра три, а это полная засада, если учесть, что дорога все время качается и виляет так, что для равновесия приходится хвататься за стенки домов. Она уже было собиралась поблагодарить владельца «Корнета» за подвоз – тем более ночь, никого нет, мало ли на каких ублюдков может нарваться одинокая и беззащитная девушка… но договорить не успела. С треском на ее запястьях сомкнулись наручники, после чего на глаза опустился темный капюшон. Предложение «не кричать и сидеть тихо» Дженнифер восприняла крайне серьезно – ей нередко приходилось читать газетные заметки о найденных на обочине женских телах с огнестрельными и ножевыми ранами. Так вот, там, парой абзацев ниже, всегда печатались и советы девушкам: не спорить с похитителями, а тем паче не пытаться схватиться за руль или выпрыгнуть из машины.

Видимо, они ехали долго, потому что к концу поездки Джен совершенно протрезвела. Не снимая с ее головы капюшона, похититель провел ее по коридору куда-то вниз, под землю.

Они оказались в бункере: на стенах без окон – нашлепки цемента, деревянные половицы покрыты туристической «пенкой», на четырех молочных ящиках в углу – подобие нар.

…Джамильски насиловал и порол ее почти каждый день. Он спускался к ней в бункер, проглотив незадолго перед этим таблетку виагры, и часами издевался над Джен. Иногда ему хотелось ласки и чувств – в этих случаях он объяснял Джен, что готов ее отпустить в самое ближайшее время, если она покажет ему, как она его любит. В другое время он, едва закрыв за собой тяжелую стальную дверь, набрасывался на девушку и связывал ее, прикрепляя к свисавшей с потолка веревке.

В шестнадцатиметровом бункере было сыро и холодно, сквозь потолок просачивались капли воды, пахло гнилью и плесенью. Букет дополнялся вонью из ведра, отведенного под туалет, и запахами немытого тела – Джамильски не был брезглив и лишь раз в две недели окатывал Джен холодной водой из садового шланга, заставляя ее раздеваться и залезать в старую ржавую ванну. Когда Джамильски выходил из бункера, он выключал электричество и запрещал Джен прикасаться к еде и воде, находившимся в маленьком холодильнике, – есть и пользоваться туалетом ей разрешалось только в его присутствии. Иногда свет оставлялся включенным для того, чтобы Джен могла вести записи в своем «дневнике»: по требованию хозяина она должна была записывать все, что делала, начиная от справления естественных нужд и кончая чисткой зубов и глотком выпитой воды. За «несоблюдение правил» или «непочтительность» Джен наказывали – Джамильски бил ее и прижигал сигаретами. Наказание следовало и за недостаточно выразительное чтение библии: во время каждого визита Джамильски приказывал ей зачитывать по нескольку страниц из Священного Писания – обычно это были псалмы или книги пророков.

За хорошее поведение он разрешал ей смотреть телевизор. Иногда ночью он ставил «серенады». Лежа в темноте, Джен должна была слушать записи с воплями истязаемых женщин, иногда среди истошно кричащих голосов она узнавала свой.

Она уже не надеялась выйти на свободу. И даже не пыталась сопротивляться несмотря на то, что была достаточно спортивной и высокой девушкой, – теоретически она могла попытаться побороться с 66-летним Джамильски, имевшим рост 1 м 70 см и вес 73 кг, но ей и в голову это не приходило. Ведь он же сказал, что работает в полиции (даже значок показывал) и у него всюду влиятельные друзья, которые и поручили ему заняться воспитанием такой антиобщественной, развращенной натуры, как Джен. А когда он ее воспитает как следует, ее продадут на рынке белых рабынь за $13 000, благо на нее уже нашелся покупатель – очень, очень серьезный человек. Если же Джен попытается бежать, то ее снова поймают и крайне сурово накажут, заодно еще убив всю ее семью. Потому что ее дети – такое же ничтожество, как и она сама, и общество прекрасно обойдется без них. Впрочем, если Джен будет послушной и старательной, все будет хорошо: никто ее детишек не тронет, и в конце концов она к ним вернется, чтобы начать новую, добродетельную жизнь.
Все это происходило в нескольких десятках метров от закусочной, в которой работала Джен, в оживленном центре благополучного пригорода. Правда, с соседями – людьми в основном, зажиточными – Джамильски никогда не вступал в контакты без лишней надобности, но они прекрасно знали его и считали вполне нормальным, пусть даже несколько эксцентричным и необщительным человеком. Единственное, что их смущало, – это мрачный вид фасада его дома, покрытого язвами облупившейся синей краски, да груда ржавых газонокосилок, занимавших почти всю лужайку перед домом.

«Пожалуй, я был единственным, с кем Джон иногда разговаривал, – говорит Кейт Александер, владелец пункта по переработке вторсырья в Сиракузах. – Еще в восьмидесятых мы почти сдружились, когда он стал заезжать ко мне. Видите ли, он коллекционировал бутылки и жестяные банки, а здесь иногда попадаются раритетные экземпляры, которые я начал сохранять для него. Я знал, что он был менеджером бакалейного магазина, потом разбогател на инвестициях, удачно вложился и нажил около миллиона. С его женой я был почти незнаком – она долго болела и в 99-м умерла от рака желудка. Знаю, что у Джамильски трое взрослых детей, но все живут и работают далеко отсюда. В принципе, сказать о нем по большому счету было нечего – он не пил, не влезал ни в какие местные свары и всегда держался особняком. Никто не видел в этом ничего странного, у нас свободная страна, и тебя не будут силком тащить в общественную жизнь».
Строительство бункера началось в середине восьмидесятых. Цемент для Джамильски доставил Джейми Карнкросс – местный инженер-конструктор при архитектурном бюро. «Конечно, я спрашивал, к чему ему такая прорва цемента. Думал, это будет бассейн или бомбоубежище. А некоторые еще строят такие специальные подвалы для хранения варений-солений, впрочем, жена Джамильски практически не вставала с постели и вообще чаще бывала в больнице, чем дома, так что какие там соленья…» Но Джамильски сказал, что он строит еще одну комнату. «Что, из бетона, без кирпичей?» – удивился Карнкросс. «Ну, это будет такая специальная комната», – ответил Джамильски.

Это точно была специальная комната. И первую жительницу для нее Джамильски нашел в 1988 году. 13-летняя девочка – сложный подросток, часто убегавший из дома и путешествующий автостопом со случайными друзьями. Одним из остановленных ею водителей оказался Джамильски.

Сперва он отвез ее в загородный дом в Дьюитте, который принадлежал его семье, но временно стоял необитаемым. Там он поместил пленницу в насосную комнату, где располагались аппараты для откачивания воды из артезианской скважины. В этой крошечной насквозь сырой четырехметровой клетушке жертва провела полгода – Джамильски регулярно наведывался туда, кормил девочку и насиловал ее. После этого он перевез ее ночью в достроенный наконец бункер, где и тренировался на ней в искусстве «воспитания рабыни». Дневник несчастной занимает три толстенные тетради – она вела его почти тридцать месяцев.

Все это время в доме Джамильски находилась его жена (бывшая школьная учительница), периодически приезжали дети, бывали изредка гости. Мог ли кто-нибудь догадываться о том, что происходит внизу, под домом? Следствие полагает, что жена не могла остаться в неведении, но вероятнее всего считала, что там у мужа организовано любовное гнездышко, куда являются молодые женщины. Так как Дороти Джамильски уже тогда была опасно больна, она, видимо, решила не лезть в личную жизнь мужа, предпочитая, чтобы он оставался с ней в качестве друга и сиделки. Всю работу по дому Джон делал сам, а жили (весьма скромно) Джамильски на проценты с его капитала. Что касается других родных и детей, то о бункере они вполне могли и не знать – вход в него был умело замаскирован, и никакие звуки не могли пробиться сквозь толщу бетона. А даже если кто-то и знал, что у Джамильски есть бункер, – это бы никого не удивило. В годы холодной войны почти треть всех американских домов была снабжена бомбоубежищами на случай советской ядерной атаки.

Девочку тем временем искали, ее фотографии были перепечатаны многими газетами, но полиция не слишком усердствовала в розыске подростка, известного своей склонностью к бродяжничеству. В конце концов снимки почти исчезли из прессы. И Брайан, старший сын Джамильски, не узнал девочку, когда ему довелось с ней встретиться.
«Отец позвонил мне и попросил приехать, чтобы я отвез их со знакомой в сиракузский аэропорт. Когда я приехал, отец вывел из дома девочку с завязанными глазами и посадил ее на заднее сиденье. Мне он сказал, что эта девочка жила у них с мамой, потому что родители прислали ее сюда, – девочка хотела похудеть, и ей, дескать, была нужна какая-то интенсивная терапия. Глаза у нее завязаны, чтобы она не смотрела по сторонам и не знала, где находится, иначе эффект от диеты может оказаться непродолжительным… Я понимаю, покажется странным, что я ничего не заподозрил. Мне было неловко, это вообще нелепая ситуация, когда ты сидишь в машине с человеком, у которого на глазах черная повязка и который все время молчит. Но мне и в голову не могло прийти, что я участвую в преступном деянии – мало ли каких чертовых программ и тренингов сейчас напридумывали?

А родители еще лет за десять до этого брали к себе в дом девочку-подростка из Армии спасения – она часто приходила к ним ночевать, оставалась обедать на семейные праздники… Так что, хотя мне и было как-то неприятно, ничего криминального мне и в голову не пришло».

Джамильски отвез девочку в Неваду, на озеро Тахо, где они провели в рыбацком домике около недели. Потом купил ей билет на самолет в ее родной город, и через три года после исчезновения она вернулась домой. Никому не сказав, где она эти годы была и чем занималась.

Сейчас эта первая жертва отказывается появляться в суде лично, и ее показания зачитывает адвокат. Девушка утверждает, что причиной ее молчания был панический страх перед Джамильски, ибо этот человек представлялся ей почти всемогущим. «Он знал все про мою семью. Он говорил, что за всеми следит. Он говорил, что жизнь моих братьев и сестер зависит от моего языка и, если я сболтну хоть что-нибудь, все они будут убиты, а я снова окажусь под замком, на этот раз – на всю жизнь. Я до сих пор не могу поверить, что этот человек арестован, хотя и узнаю его фотографии. Но всю свою жизнь я провела в паническом страхе перед ним – иногда я теряю сознание на улицах, когда мне кажется, что именно его лицо мелькнуло в толпе… Даже когда я просто слышу дома телефонный звонок, у меня всегда начинает биться сердце…»
Второй рабыне Джамильски было 14. Это была мексиканская девочка с замедленным развитием, живущая в приемной семье. Мерзавец украл ребенка прямо с улицы перед ее домом весной 1995 года и продержал в бункере до 17 июня 1996-го. Приемная семья заполнила анкеты по розыску, к делу подключилась полиция, но и на этот раз поиски велись не слишком активно. Пропавший ребенок лишь недавно приехал в США, у нее был отец где-то в Мексике, ее передавали из рук в руки различные социальные учреждения, и в новую семью она попала всего за несколько недель до этого. В отличие от первой жертвы, юная мексиканка все-таки сделала заявление в полицию после возвращения. Но ей не поверили – столь чудовищно противоестественным казалось все, о чем она рассказала. Проще было предположить, что девочка сбежала с ухажером, которого выгораживает, так как ему грозят серьезные неприятности за связь с несовершеннолетней.

Джамильски, как и положено настоящему хищнику, охотился на самых слабых и незащищенных, отбившихся от стада. Третьей похищенной оказалась 53-летняя вьетнамка, почти не говорящая по-английски. 13 августа 1997 года Джамильски подстерег ее на улице и почти силой запихал в машину, после чего завез в заброшенный дом и там изнасиловал. На следующий день он вернулся к связанной жертве, замотал ее в листы картона, погрузил в машину и отвез в бункер. Там ей предстояло то же, что и всем остальным жертвам, с той разницей, что чтение псалмов и писание дневника для почти не разбирающей английской речи иммигрантки было заменено на обязанность нанизывать в длинные вереницы крышки от пивных бутылок (эти крышки Джамильски ящиками покупал у Кейта Александера, владельца перерабатывающего пункта, а потом облицевал ими кладку фундамента своего дома). Муж похищенной пытался разыскать ее, но, не имея вида на жительство, боялся обратиться в полицию, так что действовал столь же самостоятельно, сколь и безуспешно. В конце концов он подал заявление, но время было безнадежно упущено, и найти свидетелей возможного похищения было невозможно. Тем временем пленница пыталась сделать все, чтобы расположить к себе похитителя.

«Я улыбалась ему, я была ласковой и приветливой, я хотела, чтобы он сжалился и отпустил меня», – говорит она.

Спустя девять месяцев Джамильски высадил ее на ночной улице с повязкой на глазах. В полиции дело приняли к рассмотрению, но опять-таки не отнеслись к нему слишком серьезно – языковой барьер не способствовал установлению взаимопонимания между стражами порядка и нелегальной иммигранткой.

Четвертой была похищена Дженнифер. Ей повезло больше других – прежде всего с семьей. Хотя, казалось, Джамильски все предусмотрел: он заставил Джен написать письмо, где она сообщала, что легла в клинику для анонимных наркоманов в Рочестере, что у нее все в порядке, правда, ей нельзя звонить и писать, но как только пагубная привычка будет излечена, Джен вернется к родным.

Дома в письмо не поверили. Как утверждает отец Джен, «оно было составлено столь ханжески-высокопарно, что я сразу понял: это не моя дочь. Джен не могли промыть мозги настолько, чтобы она стала писать слово «пагубный», если можно написать «гребаный». Отец позвонил в Рочестерскую клинику, там ему сообщили, что справок о пациентах не дают. Тогда он нажал на полицию, и те, выяснив, что в Рочестере и правда нет такой клиентки, неохотно запустили машину расследования. Фото Джен стало появляться на всех каналах по нескольку раз ежедневно. И это напугало Джамильски.

Спустя два месяца после похищения он надел на лицо Джен капюшон, посадил ее в машину и куда-то отвез. По ощущениям Джен, поездка продолжалась около пятнадцати минут, после чего ее вытолкнули из машины. Когда она поднялась с четверенек и содрала с головы капюшон, то увидела, что стоит почти напротив своего дома. И вновь полиция скептически отнеслась к рассказу о похищении. Тем более что Джен уже неоднократно находилась в розыске – в общей сложности три раза с того момента, как ей исполнилось пятнадцать.

В октябре 2002 года в Сиракузах с улицы была похищена 16-летняя девочка-негритянка. И шесть месяцев бункер снова жил полной жизнью, все повторялось заново: «Люди, на которых я работаю, хотят, чтобы я чаще занимался с тобой сексом», «ты недостаточно послушна», «ты не записала в дневнике, что откусила кусок хот-дога, плохая девочка. Скажи, какого наказания ты заслуживаешь?»

Безнаказанность сделала Джамильски беспечным. Он уже считал само собой разумеющимся, что жертва всегда будет беспрекословно ему подчиняться, поэтому стал совершать опрометчивые поступки. Например, 9 апреля 2003 года «в награду за прилежание» он отвез свою пленницу в караоке-бар Freddy’s в Мэттидейле. Правда, он ни на секунду не оставлял ее одну, даже когда она поднялась на мини-сцену и исполнила под караоке три песни подряд, он стоял рядом.

«Я запомнил их, потому что они были очень странной парой, – говорит Фредди Эбоуд, владелец бара. – Но они общались между собой вполне дружелюбно». Вторая вылазка состоялась спустя пять дней. Джамильски вместе с девушкой подъехал к перерабатывающему центру и попросил жену Кейта – Терри – разрешить девочке позвонить: ей нужно побеседовать со священником, она будет выступать в церкви на благотворительном вечере. Терри и Джамильски разговаривали, тот сказал ей, что едет сейчас в Канаду на встречу с одним коллекционером, у которого есть несколько редчайших бутылок. А девочку попросили-де подвезти до церкви ее родители. Тем временем в соседней комнате пленница разговаривала по телефону – только не со священником, а со своей сестрой. По договору с Джамильски она должна была поведать домашним ту же историю, которую маньяк придумал для Джен, – про клинику наркоманов. Она ее и рассказывала, успев тихим голосом вставить во время паузы, что ее похитили и насилуют.

Как только Джамильски вышел, раздался звонок. Это была сестра пленницы, телефон которой определил номер последнего звонка. Она сказала Терри, что ее сестру похитили и нужно срочно связаться с полицией. «Я поверила ей сразу, она даже еще не закончила говорить», – вспоминает Терри. Взглянув в окно, Терри увидела отъезжающую машину и успела записать номер. Спустя двадцать минут красный «Корнет» оказался в окружении полицейских машин.

Джамильски признал свою вину и раскаялся. Так он, по крайней мере, говорит. Суд приговорил его к лишению свободы с правом освобождения не раньше, чем через 18 лет (в США это одна из форм пожизненного заключения).
Лежащий на его счету миллион был конфискован в пользу его пленниц – деньги разделят между ними в соответствии со временем, которое они прожили в плену, претворяя в жизнь мерзкие фантазии маньяка.

И женщины сейчас чувствуют себя счастливыми. Не из-за денег, конечно. И не только потому, что кошмар их жизни надежно заперт за цементными стенами окружной тюрьмы Нью-Йорка. Но прежде всего оттого, что им, наконец, поверили.

Январь 2004

Комментарии
Декабрьский номер
Декабрьский номер

100 самых сексуальных женщин страны 2016 в декабрьском MAXIM!

Новости партнеров

Рекомендуем

Закрыть
Примечание бородавочника по имени Phacochoerus Фунтик