Почему нашему мозгу свойственно ошибаться

Общий список когнитивных искажений, традиционных для гомо сапиенс, имеет более сотни пунктов, но мы познакомим тебя лишь с самыми частыми и характерными из них.

Почему нашему мозгу свойственно ошибаться

Наблюдая за животными – насекомыми там всякими или, скажем, китами, человек давно и самодовольно сделал вывод: сии создания разума лишены, потому как самые сложные их действия – это всего-навсего инстинкты, программы и прочие неразумности. А единственный носитель разумности, всегда точно знающий, что он делает и почему, – это человек. Слава нам, слава!

Поэтому бихевиористам-психологам очень неловко сейчас рассказывать нам правду. О том, что наш разум тоже по сути своей программа, причем кривая, путаная и кишащая ошибками. Что сплошь и рядом самые разумные, казалось бы, люди принимают ошибочные решения, основываясь на глубинных, базовых инстинктах, уходящих корнями еще в древнейшее амебное прошлое. Такие ошибки называют «когнитивными искажениями», они свойственны практически всем людям и нашу жизнь в общем и целом не украшают. Но есть и хорошая новость: зная за собой эту маленькую слабость – склонность мыслить неверными шаб­лонами, довольно легко от таких шаблонов избавиться.

 1  Ошибка, связанная с частными 
 примерами 
Что такое бихевиоризм
В этой статья представлена точка зрения психологов-бихевиористов. Бихевиористы полагают, что психологи должны изучать не сознание и богатый внут­ренний мир личности, а исключительно поведение человека (behavior по-английски и значит «поведение»). Они считают, что основная задача психолога – не изучать психику, а отучать дядюшку Боба закладывать за воротник по пятницам и швыряться в тетю Бетти сапожными подставками. В свое время бихевиористы были крутыми ребятами: они плевали на Фрейда, считали человека существом программируемым, а также проводили занимательнейшие опыты с детьми и электрическим током, отлично обучая малюток после трех-четырех занятий панически бояться конфет и игрушек. Сегодня же бихевиористы уже не те: младенцев током они больше не бьют, сотрудничают с этологами, эволюционными психологами, нейробио­логами и даже научились приносить реальную пользу в деле социализации, например, детей-аутистов.

Эти психологические этюды ставили еще в сороковых годах неоднократно. Перед аудиторией выступали два лектора. Один рассказывал, допустим, о том, что пользование электрическими плитами куда безопаснее, чем плитами, работающими на газе. Приводил статистику, безупречно доказывающую этот тезис. Второй лектор в красках рассказывал о том, как у него сгорел дом из-за неисправной электроплиты. По окончании выступлений публика заполняла анкеты, и 85% слушателей указывали, что электрические плиты намного опаснее газовых. Но все менялось, когда аудиторию заполняли люди с высшим образованием, работающие в сфере науки: они намного чаще предпочитали доверять статистике.

А все потому, что живое свидетельство о частном случае является для нашего мозга сигналом куда более ярким и важным, чем отвлеченные статистические данные. И чтобы научиться воспринимать информацию такого порядка, нужно иметь к этому привычку.

Только что на наших глазах был разыгран классический этюд частного примера – принятие печально известного «закона Димы Яковлева». Взяв нашумевшую трагедию (приемный отец-американец забыл ребенка в машине, и малыш погиб), многократно обсудив ее на всех мыслимых и немыслимых телеканалах, организаторы мероприятия сумели добиться народной поддержки закона, запрещающего усыновление российских детей американцами. И хотя статистика убедительно доказывает, что усыновленные в США дети гораздо реже погибают, чем дети, усыновленные в России или живущие в российских детдомах, – эти сведения воспринимались большинством населения как нечто второстепенное и к делу не относящееся.


 2  Иллюзия контроля 

Американский психолог Эллен Лангер в 1975 году опубликовала доклад о серии экспериментов, посвященных когнитивному искажению, которому Эллен дала название «иллюзия контроля». Выяснилось, что практически все люди подсознательно верят в то, что могут повлиять на события даже в тех ситуациях, когда они ясно понимают, что их действия никак не влияют на результат. Выбирая лотерейный или экзаменационный билет, девять из десяти людей медлят, прислушиваясь к внутреннему голосу. В казино игроки больше любят сами кидать кости, чем когда это делает крупье. Посетители казино, играющие на слот-машинах, часто создают сложные схемы-последовательности «количество линий – сумма ставки на линию», бормочут про себя ритмические стишки и совершают в ответственные моменты разнообразные ритуальные действия (например, перед бонус-игрой могут три раза постучать каблуком по ковру). Нет, разумом они понимают, что эти шаманские тактики помогут увеличить частоту их выигрышей, но, выполняя эти бесполезные действия, они все же чувствуют себя спокойнее. Эта подсознательная уверенность в том, что все в мире так или иначе зависит от наших действий, – одно из самых распространенных когнитивных искажений. Лангер также указала, что эта ошибка тем не менее имеет и свои позитивные эффекты, так как человек, часто ее делающий, дольше сохраняет оптимизм даже в сложных ситуациях. Действительно, однажды поняв с нечеловеческой ясностью, что в этом мире от тебя не зависит почти ничего, очень легко немного расстроиться и повеситься.


 3  Эффект доктора Фокса 

Почему нашему мозгу свойственно ошибаться


В 1970 году в медицинской школе Калифорнийского университета выступал доктор Майрон Фокс. Это был чрезвычайно импозантный, можно сказать, красивый немолодой человек – с великолепно поставленным голосом, живой, выразительный и убедительный. Он красочно и ярко рассказывал о новых событиях в медицине и разворачивал перед зрителями картины прекрасного будущего, которое ожидает систему здравоохранения. Слушатели были в восторге и оценили доклад как блестящий. После небольшого антракта на сцену поднялся куда менее обаятельный докладчик, который и сообщил медикам, что они только что прослушали текст, лишенный какого бы то ни было смысла. Большинство поднятых Майроном Фоксом тем не имели никакого отношения к медицине, они никак не были связаны ни друг с другом, ни со здравым смыслом, а половина терминов, скажем «задне-фронтальная эпистула», вообще являются полным бредом, потому что и слов-то таких нет. Составленный же психологами текст зачитал действительно очень талантливый театральный актер.

Так выяснилось, что интонация, позы, мимика и эмоции говорящего часто дают нам больше информации о нем и о его идеях, чем слова, которые он произносит. То есть в этом смысле мы порой чрезвычайно мало отличаемся от шипящих друг на друга котов или рычащих собак. Правда, эффект Майрона Фокса срабатывает далеко не всегда. В частном разговоре он работает куда хуже, чем на публичном выступлении, а кроме того, он не может возникнуть, если слушатели на самом деле эмоционально и интеллектуально вовлечены в обсуждаемую тему.


 4  Потребность в противоречии 

Почему нашему мозгу свойственно ошибаться


Опытные блогеры хорошо знают, как получить к очередной записи в своем интернет-дневнике максимум комментариев. Берешь тему, которая особо волнует общество, пишешь какую-нибудь глупую гадость на этот счет и затаиваешься в кустах.

Например: «Народ в нашей стране вообще глуп и ленив, это рабочий скот, заслуживающий хорошей палки». Тут же к тебе приходит миллион граждан, жаждущих рассказать, что они думают про тебя, про твоих родителей и про то, с какой приправой лучше всего сервировать твою печень. Их суровые, но справедливые комментарии привлекут людей, которые, в свою очередь, почувствуют себя задетыми таким накалом патриотизма. В общем, когда через пару дней ты вылезешь из кустов, выяснится, что в стране уже вовсю бушует гражданская война.

Если вместо этого ты поместишь в блоге чудесную мелодию, исполненную тобой на флейте, грустные стихи про увядающие маргаритки или умную статью про когнитивные искажения, то ты обнаружишь там лишь пару комментариев в стиле «клево, чувак!» и спам-рекламу царственных женихов из Эфиопии.

Принцип этого искажения понятен. Увидев мысль алогичную, неприятную, скандальную или откровенно злодейскую, мы испытываем желание немедленно ринуться в бой. Затоптать ее вербально, стереть с лица ноо­сферы как позорное пятно. Так возникает живая общественная дискуссия, потому что в основе любой дискуссии должно лежать противоречие. И чем оно жирнее, тем ярче будет битва.

В результате самыми обсуждаемыми обычно становятся самые желтые, жареные темы, приготовленные журналистами, обладающими этическими нормами каракатиц. Хотя человечество на самом деле намного лучше, чем могли бы подумать инопланетяне, ознакомившиеся с нашими новостными лентами.


 5  Недооценка бездействия 

Это искажение чаще всего любят иллюстрировать на примере антивакцинаторов – людей, отказывающихся делать прививки своим детям. Да, они знают, что ребенок без прививки может заболеть и даже умереть. Да, они знают, что процент детей, которым прививка может принести вред, ничтожен по сравнению с количеством детей, которых прививки спасут. Да, они знают, что нет никаких доказательств того, что общая иммунизация сильно повредила здоровью человечества. Статистика, наоборот, убедительно говорит об обратном: прививки на порядок сократили детскую смертность.

Тем не менее они категорически против прививок. Логика их обычна такова: «Совершенно необязательно, что ребенок заболеет этой болезнью. А вот если у него будет аллергическая реакция на прививку, то я никогда не прощу себе, что своими руками нанес моему ребенку вред».

Как выясняется, мы вообще склонны меньше возлагать ответственность на людей, которые допустили своим бездействием опасную ситуацию, чем на людей, которые сами сделали что-то неправильно. То есть растяпа, который бросил непотушенную сигарету в траву, с точки зрения нашего разума, больше виновен в пожаре, чем лентяй, который увидел разгорающееся пламя и не потушил его. Этот принцип работает и в отношениях, и в бизнесе, и в политике, и даже в юриспруденции. Хотя логики здесь мало, это всегда уступка нашей ошибающейся программе.


 6  Апатия прохожего 

Почему нашему мозгу свойственно ошибаться


Если ты вдруг будешь тонуть, постарайся не делать это перед многолюдным пляжем: так можно и на дно пойти. Эффект, который американские психологи Бибб Латане и Джон Дарли назвали в 1969 году «апатией прохожего», заставляет человека проявлять нерешительность в критических ситуациях, если рядом есть другие люди. Например, при имитации добровольцем эпилептического приступа в студенческой аудитории лишь в 30% случаев находился человек, который соображал, что эпилептика нужно положить головой на что-то мягкое, повернуть его на бок, убрать от него подальше острые предметы*, в то время как в 70% случаев студенты лишь тупо пялились, столпившись вокруг припадочного, пока кто-то из них бегал за врачами и преподавателями.

Когда такой же приступ имитировался перед студентом, который находился в кабинете один, в девяти из десяти случаев, позвонив в «скорую», студент пытался оказать помощь эпилептику (в США всех школьников обучают этим действиям).

В другой серии опытов под дверь офиса начинал просачиваться дым от заботливо подложенной экспериментаторами шашки. Если в офисе был только один человек, то он реагировал на происходящее намного быстрее, чем когда в кабинете было трое-четверо сотрудников.

Это искажение связано с тем, что, находясь в группе, мы гораздо слабее ощущаем личную ответственность за происходящее. Более того, мы подсознательно боимся брать на себя такую ответственность, если не ощущаем себя в этой группе лидерами.

Именно этим объясняются те испытующие взгляды, которые прохожие бросают друг на друга, когда на улице перед ними падает, схватившись за сердце, незнакомый человек. Мы инстинктивно пытаемся быстро определить иерархической порядок в этой группе, чтобы понять, кто тут имеет право первым пойти узнать, что случилось.

Почему нашему мозгу свойственно ошибаться


* — Примечание Phacochoerus'a Фунтика:
«Раз уж мы об этом заговорили, хочу напомнить. Не запихивай эпилептику в рот твердые предметы, особенно насильно. Язык он себе не откусит, никуда язык у него не западет. Да, эпилептик может поранить его зубами, но вред от этого будет по определению меньше, чем от сломанных зубов, вывихнутых челюстей и осколков в гортани от засунутой через судорожно сведенные челюсти авторучки»



 7  Эффект Даннинга – Крюгера 

В конце 90-х годов прошлого тысячелетия Джастин Крюгер и Дэвид Даннинг провели ряд исследований и экспериментов, чрезвычайно длинных и скучных, чтобы выяснить, насколько несведущий в какой-либо области человек может осознавать свою неосведомленность. Выяснилось, что чем выше уровень знаний у испытуемого, тем аккуратнее он принимает решения и тем взвешеннее его суждения.

Например, если пятилетнего ребенка спросить, все ли мамы любят своих деточек, практически любой ребенок уверенно ответит «да». А вот если задать такой вопрос опытному психологу или генетику, то в ответ можно получить рассуждений на десять томов, а вопрос так и повиснет в воздухе. Стандартные школьные тесты, например по истории и биологии, вызывают массу вопросов у серьезных ученых, посвятивших свою жизнь этим наукам, но их легко проходит хорошо натасканный на это занятие девятиклассник.

Среди химиков и технологов пищевой промышленности, скажем, гораздо труднее найти противников «ненатуральных продуктов», чем среди домохозяек со средним образованием. При этом в своей аргументации домохозяйки обычно ставят свои интеллектуальные способности и уровень знания обсуждаемого предмета выше, чем знания производителей, выпускающих «вредные продукты».

Крюгер и Даннинг сформулировали четыре правила своего эффекта. Так как это политкорректные психологи, то вместо слов «глупый» или «необразованный» они использовали слово «некомпетентный», но нас с тобой это обманывать не должно.
Некомпетентные люди склонны переоценивать свои собственные способности.
Некомпетентным людям не удается понять действительно высокие способности компетентных.
Некомпетентным людям не удается осознать свою некомпетентность.
Если некомпетентные люди пройдут подготовку, которая повысит уровень их компетентности, то они смогут осознать уровень своей прежней некомпетентности.

Именно поэтому интеллигенты такие робкие и нерешительные. Сократ знает только то, что ничего не знает, а Сидору Матрасычу из пятого подъезда открыта абсолютная истина бытия (и особенно хорошо она ему открывается после пятой рюмки).


 8  Эффект якоря 

Почему нашему мозгу свойственно ошибаться

Эффект якоря, также называемый «эвристикой привязки», является прекрасной иллюстрацией к тому, как на самом деле мыслит человек, даже если он считает себя существом разумным. Любой хороший менеджер магазина знает, как продать, допустим, бумажник, стоящий как десять бумажников и самолет в придачу. Не надо класть его рядом с другими бумажниками: там вереница нолей на его ценнике будет смотреться вызывающе, а простое сравнение с другими бумажниками заставит потенциального покупателя заподозрить, что не больно-то он от них и отличается. Но совсем иначе будет смотреться бумажник, красиво положенный на особый пьедестал в отделе, торгующем золотыми запонками и норковыми шубами. Его дешевизна по сравнению со стоимостью объектов вокруг будет прямо-таки бросаться в глаза, а эксклюзивный антураж подчеркнет его особую бумажниковость, элитный лоск его шкурки и несравненное качество ручного прошива стежков у кнопки. Это когнитивное искажение заставляет нас оценивать объекты не исходя из своих знаний о таких объектах вообще, а сравнивая объект с его непосредственным окружением.


 9  Эффект фон Ресторфа 

И раз уж мы занялись магазином, то можно еще попробовать продать один из тех свитерков, которые лежат у нас на полке примерно со времен хрущевской оттепели, но так и не встретили того, кто сумеет их понять и простить. Что у нас говорится в описании эффекта фон Ресторфа? Что это эффект изоляции, при котором объект, выделяющийся из ряда сходных однородных объектов, кажется более значительным и ценным. Выставляем манекен в центр зала, напяливаем на него свитерок и украшаем какой-нибудь малиновой звездочкой с надписью «Особое предложение». Купят – в полном соответствии с эффектом.


 10  Неприятие потери 

Этот эффект особенно хорошо исследован в работах бихевиориста Роберта Талера. Его суть сводится к тому, что подавляющее большинство людей больше испытывают неудовольствие от потери чего-либо, чем радость от приобретения. С точки зрения логики потеря десяти золотых абсолютно равноценна в негативном эквиваленте нахождению десяти золотых, но в реальной человеческой психике все обстоит совсем не так. Негативные эмоции от утраты обычно гораздо сильнее, и именно это несоответствие заставляет большинство людей так осторожно относиться к риску вообще. В бизнес-аналитике эффект «неприятия потери» формулируется так: «При вероятности пятьдесят на пятьдесят большинство людей не станет ничем рисковать до тех пор, пока потенциальный выигрыш не превысит в два раза потенциальные потери». Инертность и консервативность инвесторов, стреноживающие современную экономику, связаны как раз с этим когнитивным искажением. И есть мнение, что если бы не это, мы бы уже давно гуляли по садам на Венере в окружении разумных и любезных андроидов и вообще были бы в совершенно иной точке цивилизационного прогресса.

Почему нашему мозгу свойственно ошибаться

Да, вот так примерно и обстоят дела. Конечно, если ты хорошо знаком с принципами работы когнитивных искажений, ты сумеешь им противостоять и назло всем этим эффектам смело шагать по дороге разума, грозно цыкая на свое первобытное подсознание. И таким образом мы можем все-таки подняться над муравьями и кальмарами, которые, как ни крути, все же намного глупее нас. У них, например, нет журнала MAXIM, а это о многом свидетельствует.

Комментарии
Декабрьский номер
Декабрьский номер

100 самых сексуальных женщин страны 2016 в декабрьском MAXIM!

Новости партнеров

Рекомендуем

Закрыть
Примечание бородавочника по имени Phacochoerus Фунтик