Письмо редактора. Про кота

Я никогда особо не любил животных. И растения. Вообще что угодно живое, кроме нескольких людей. Я говорил, что ненавижу природу, что в лесу мне становится плохо без выхлопных газов, что цветы в горшках бесполезны, потому что на них нет кнопок. Это оживляло беседу, я сразу становился очень загадочным в глазах собеседниц. И тут у меня завелся кот...

Письмо редактора. Про кота

И я как-то к нему привязался, к своему собственному удивлению. И равнодушие к животным, которое я усердно пестовал всю сознательную жизнь, куда-то улетучилось. Потому что в лошадях, собаках и даже бородавочниках мне теперь мерещится морда моего кота.

И, собственно, фиг бы с ним, не я первый, этот сюжет уже заезжен романтическими комедиями. Но я вдруг подумал: а чего это я так гордился своей ненавистью?

Большинство наших так называемых принципов идут от негатива: не делаю, не люблю, не ем, не участвую, не слушаю, не читаю. Формируются они рано, в юношеско-нигилистическую пору, когда тебе еще совершенно нечего предъявить миру, а отрицание уже какая-никакая позиция. Взросление – это вроде как появление критического взгляда на мир.

Я, например, лет в двадцать много чего решил про себя. Что я, например, не участвую ни в каких организациях (украдено у Набокова), не слушаю попсу (друзья бы засмеяли), не интересуюсь политикой (это было не круто), не люблю чернослив, немецких писателей, пиво, бардовскую песню, плавать, готовить, пальцы на ногах как явление, военных, животных... Это вполне сходило за систему ценностей, которая делает из индивидуума личность.

Так и пошло. При нахождении изъяна в объекте я с радостью пополнял свою коллекцию нелюбимых вещей. С годами в нее добавлялись все более крупные жертвы: Париж, телевидение, Новый год... Повторюсь, критические безапелляционные заявления очень взбадривают светские беседы. Сравните. «Я обожаю Париж!» Ну и что, все обожают Париж, тоже мне фокус. «Ненавижу Париж!» И все сразу: как? Неужели? Какая интрига! Интерррресный вы человек!

Пока не настал кот. Кусок жизни, сознательно и даже демонстративно отринутый, оказался источником положительных эмоций. Обогатил, не побоюсь этого слова, мой мир. Это что же – в каждой вещи есть такой потенциал? И не любя ее, мы лишаем себя скрытого в ней удовольствия? Богатства себя лишаем. Так чем же тут гордиться? Скорбеть об этом надо: вот не повезло, ущербный я человек, не смог полюбить Стаса Михайлова. С каждой нелюбимой вещью мы отрезаем и выкидываем кусочек мироздания. Так можно вообще остаться ни с чем, с одним демоническим имиджем.

Ведь чем больше мы всего любим, тем более мы самодостаточны и счастливы. Тем больше вероятность испытать радость, заняться любимым делом. И в те моменты, когда я был не очень счастлив (то есть всю жизнь), я мог бы упиваться черносливом, пританцовывая под Визбора и декламируя Томаса Манна. В бассейне. А если представить, что ты любишь вообще все, то жизнь превращается в парад удовольствий. Вот так нашелся путь к счастью.

И теперь любую вещь я стараюсь любить изо всех сил. Да, это работа: вещь нужно узнать, разобраться, найти в ней хорошее. Это достижение. И хвастаюсь я именно этим – котом, например. И всем советую. Потому что люди, которые много чего не любят, несчастны и без конца всем недовольны. Дрянь люди. Ненавижу таких людей!

Письмо редактора. Про кота

Примечание бородавочника по имени Phacochoerus Фунтик:

«Значит, таков наш новый курс? Ну что же, ура! Тогда я просто обожаю теперь насморк и трещины на копытах! И когда в тебя швыряют яблочными огрызками – это тоже круто! А что за прелесть эти блохи! Или мне все-таки позволительно будет оставить кое-какие вещи, которые можно будет спокойно ненавидеть, как в старые добрые времена?»

Комментарии
Декабрьский номер
Декабрьский номер

100 самых сексуальных женщин страны 2016 в декабрьском MAXIM!

Новости партнеров

Рекомендуем

Закрыть
Примечание бородавочника по имени Phacochoerus Фунтик