Фото: /

4

Мы встретились с друзьями-титанами современного кино, чтобы обсудить их новый совместный шедевр «Грайндхаус».

Прежде всего мы требуем объяснений! В Америке зрители увидели один цельный фильм под названием «Грайндхаус», который с треском провалился в прокате. Поэтому нам, несчастным европейцам, покажут этот фильм разрезанным на две части, правильно? Отдельно фильм Тарантино «Доказательство смерти» и отдельно фильм Родригеса «Планета страха». Все это из-за того, что вы облажались с кассовыми сборами?

Родригес. Ничего подобного, фильм бы разрезали в любом случае. Собственно, именно благодаря этому нам и удалось уговорить студийных боссов дать проекту зеленый свет. Понимаешь, все, о чем они думают, – это как срубить большой куш. Не забывай, это те же люди, которые умудрились продать фильм «Убить Билла» по цене двух! Так вот, поначалу продюсеры нас отговаривали: «Вы снимаете два фильма, так зачем сливать их в один? Экономически невыгодно». А мы и говорим: «Ничего подобного. Во-первых, вы получаете новый тип зрелища: два великих режиссера в одном флаконе. Во-вторых, потом сможете распилить фильм на части и продавать по отдельности, а затем заново собрать на DVD с новыми сценами. И так до бесконечности. В итоге получается фильм, который можно разбирать и собирать как конструктор и каждый раз зарабатывать на этом еще немножко денег». С помощью этих аргументов нам и удалось профинансировать наше безумное цирковое представление.

Тарантино. Ну и, кроме того, фильм Роберта вполне состоятелен как независимая единица, то же самое и мой фильм. Их легко можно смотреть в отрыве друг от друга. Но только когда соединяешь их вместе, ты попадаешь в параллельную кинореальность, которая больше напоминает день в луна-парке ужасов, чем просмотр обычного фильма.

Вы, безусловно, постарались, чтобы просмотр «Грайндхауса» как можно меньше напоминал банальный поход в кино. Например, нарочно покарябали кинопленку.

Тарантино. В наше время если уж фильм выходит на большой экран, то это две тысячи экранов по всей стране. Соответственно, он печатается огромным тиражом. А раньше какая-нибудь маленькая кинокомпания производила дешевые фильмы тиражом в пять экземпляров, которые путешествовали по всей Америке. Добавь к этому, что обычно такие фильмы крутили на самых старых и некачественных проекторах в самых задрипанных кинотеатрах. Так что когда фильм добирался, скажем, до Эль-Пасо, от него оставались рожки да ножки. Вот мы и вообразили, что такая система существует до сих пор. Получилось такое современное кино в подарочной трэш-обертке из семидесятых.

К тому же вы украли у зрителя целые сцены – типа, ролики с этими кусками пропали по дороге из одного гипотетического задрипанного кинотеатра в другой... Короче, поиздевались по полной!

Тарантино. В этом весь кайф: мы хотим, чтобы вы, зрители, допридумали эти сцены. Я тебе расскажу, как у меня появилась эта идея. Каждый год я провожу кинофестиваль, где показываю всякие редкие фильмы из своей коллекции. Однажды я показывал старый триллер «Распродажа» с Оливером Ридом, и в моем экземпляре как раз отсутствовал ролик: идет себе фильм, а потом – бац! – прыгает минут на пятнадцать вперед и спокойно идет дальше. Так вот, зрители тут же принялись гадать: что же там произошло? Может быть, герой Рида переспал с женой своего лучшего друга? Неожиданно в биографии героя разверзлась бездна загадочности, и это полностью изменило динамику фильма. Зрители стали его соавторами.

Ну и, кроме того, фильм Роберта вполне состоятелен как независимая единица, то же самое и мой фильм. Их легко можно смотреть в отрыве друг от друга. Но только когда соединяешь их вместе, ты попадаешь в параллельную кинореальность, которая больше напоминает день в луна-парке ужасов, чем просмотр обычного фильма.

Родригес. Когда я посмотрел «Распродажу», я сказал Квентину: «Мужик, в нашем фильме будут два исчезнувших ролика!»

Но эти сцены вообще-то существуют в природе?

Тарантино. (Смеется.) О да, еще не все потеряно, мы наняли частных детективов! Говорят, мой пропавший ролик видели в подвале в Голландии, а ролик Роберта надежно спрятан в Мексике. Вот только дорожка со звуком исчезла безвозвратно!

Наверное, самый забавный аттракцион в вашем луна-парке – это реклама несуществующих фильмов между вашими картинами. Ее снимали ваши друзья – режиссеры Эдгар Райт, Илай Рот и Роб Зомби. Они, наверное, были на седьмом небе от счастья: что может быть круче, чем поучаствовать в новом фильме Тарантино и Родригеса?

Родригес. Я и сам снял один такой трейлер. Мой несуществующий фильм – мексиканский трэш-боевик про борца с преступностью по кличке Мачете. Когда мы будем готовить «Грайндхаус» к выходу на DVD, я досниму остальные сцены и превращу «Мачете» в полноценный фильм. Квентин тоже хотел снять такой ролик, но у него не было времени, и поэтому мы обратились за помощью к друзьям. Снимать рекламные трейлеры – оргастическое удовольствие. Все происходит быстро, без особого напряга, при этом ты снимаешь только ударные сцены. Мачете показывает набор своих мачете! Бам, снято, суперкадр! Полуголые девочки под струями водопада! Снято, суперкадр! Мачете один на один с кучей бандитов! Снято! Снимаешь два дня и получаешь весь цимес фильма. Фантастика!

Когда я посмотрел «Распродажу», я сказал Квентину: «Мужик, в нашем фильме будут два исчезнувших ролика!»

Тарантино. Илай Рот, отсняв свой трейлер, сказал: «Пошло это кино на фиг! Теперь буду снимать только рекламные ролики!»

Квентин, ты великий рассказчик историй. Почему в современном Голливуде ты такой один? Тарантино.

В качественной киноистории после первых двадцати минут фильма зритель совершенно не обязан быть в курсе, кто есть кто и что почем. История должна напоминать лабиринт. Поэтому, когда дело доходит до третьего акта, ты и сам уже не можешь вспомнить, как тебя угораздило здесь очутиться. Сейчас в Голливуде эти самые первые двадцать минут растягивают на весь фильм, а я всегда довожу дело до третьего акта.

Ну и напоследок. Что было для вас апофеозом всего «Грайндхаус»-предприятия?

Родригес. Для меня – когда я впервые увидел фильм Квентина. Мы же ничего не показывали друг другу до самого конца. Поэтому, когда по экрану побежали титры, я поймал себя на мысли: «Блин, сейчас я увижу новый фильм Тарантино! И откуда он только взялся?»

Тарантино. У меня было то же самое!