Коллекционер нацистских побрякушек, байкерское божество и просто певец Лемми Килмистер из Motorhead делится секретами саморазрушения.

В двадцать лет мы все уверены, что бессмертны. В тридцать надеемся, что бессмертны. В сорок молимся, чтоб смерть не была мучительной. И к старости убеждаемся, что смерть где-то неподалеку. Думаю ли я о смерти? В моем возрасте об этом невозможно не думать.

Не дождетесь. Моя жизнь подразумевает лишь один сценарий: я в хвосте гастрольного автобуса и доселе незнакомая девушка в моих объятиях.

Когда меня, трехлетнего пацана, бросил папа, мы с матерью поселились в доме отдыха, где не водились дети и вечно было пусто. Но на праздники съезжались семьи из городов вроде Манчестера, и целую неделю вокруг шаталось полно чьих-то дочерей, с которыми я отлично проводил время. С девушками я чувствовал себя очень востребованным, они стали моим призванием.

Влюбляться в кого-то – ад кромешный. Ты начинаешь думать и вести себя как недоразвитый идиот. Ты подписываешь себе приговор, когда влюбляешься, ведь это пытка. В конце все сводится к ночным вылазкам к ее дому с надеждой, что вот сейчас она выглянет из окна. Неужели кому-то нравится такая жизнь? А еще большая глупость – что бабы вечно пытаются перевоспитать тебя в кого-то другого. Зачем?

Меня бросали женщины множество раз, потому что я не давал никаких обязательств и не собирался с ними жить. На кой хрен это надо? Совместная жизнь лишает взаимного уважения. Какое может быть удовольствие в лице­зрении их панталон, сохнущих на батарее, или когда они начинают сморкаться и пукать? Где кайф? Вот когда у тебя отношения только начинаются, ты проявляешь лучшие свои черты. Пусть так и остается – к чему обламывать волшебство? У меня есть то ли двое детей, то ли три с половиной. Один сын работает рекорд-продюсером в Лос-Анджелесе, я его видел разок. Все время, свободное от гастролей, я провожу совершенно один.

Икона? Дерьмовее слова не подберешь. Я похож на пятисотлетнюю религиозную мазню? Мне никто не нужен, я вырос одиноким и остаюсь одиноким, даже когда стою на сцене перед десятком тысяч зрителей. Я не нуждаюсь в компании. Хотя все же закорешился с парой примелькавшихся лиц в окрестных барах.

Дудки. Мне точно не по душе то, что вытворяют с Оззиком в его шоу. Над ним издеваются, он смотрится как жертва. Мне предлагали делать свое реалити-шоу. Догадайтесь, куда я их послал.

Было бы забавно. Но я же не виноват, что у плохих парней были самые лучшие шмотки! То, что я собираю нацистское барахло, не значит, что я нацист или скинхед. Среди тех, кто собирает такие вещи, полно народу с высшим образованием, докторов и профессоров. В истории всегда так было: лучше всех одевались плохиши – Наполеон, конфедераты, наци.

Доктора велели меньше пить и курить. Но я подумал, что если уж помереть, так от того, что приносит удовольствие. Кому надо жить до ста двух лет? Это ж отвратная скукотища! Если умру раньше, чем надо, – буду доволен жизнью. За жизнь я повстречал кучу разных людей, веселил народ, имел женщин всех цветов, форм и религий. Мы с рок-н-роллом доставили друг другу неописуемое удовольствие.