Самый харизматичный представитель отечественной рок-музыки рассказал нам о бремени ответственности, продукции компании Apple и технике безопасности во время прыжков со сцены.

Илья, почему в твоем творчестве так много сайд-проектов («Горностай», «Кета»), если у тебя уже есть группа?

Я по жизни люблю разнообразие. Мне хочется многое успеть. Наверное, я очень и очень талантливый.

Что ты думаешь об охватившей планету «айфономании»?

Честно признаюсь: принял решение и перевожу всех домашних на продукцию Apple. По той причине, что они коннектятся друг с другом, а всякие другие штуки – нет. И это меня раздражает!

Пока мы тут болтаем, между прочим, сборная России играет со сборной Словении. У тебя нет ощущения, что мы что-то упускаем?

Упускаем конечно, но мы же скоро закончим.

Только не говори, что сейчас пойдешь второй тайм досматривать!

Я на самом деле слежу за результатами не только российской сборной. У меня есть определенные персональные знакомства среди наших футболистов. В моем кругу принято следить за тем, что происходит с твоими приятелями.

Кстати, насчет твоего круга. Ты наверняка знаешь, что в последнее время Юрий Шевчук стал не только рок-музыкантом, но и общественным деятелем.

Он интересный человек. Я - поклонник песен «ДДТ» еще с 80-х годов. За последний год мы с ним несколько раз встречались. Я восхищаюсь им: у него хватает сил и на творчество, и на общественную деятельность.

Что ты думаешь на этот счет – рок-музыка должна касаться политики?

Я в связи с этим вспоминаю конец 80-х годов. В то время группа «Телевизор» записывала замечательные альбомы с острыми политическими текстами. Я их очень любил и заслушивался, но никогда не попытался бы сам играть на этом поле - мне памфлеты не удаются. «Телевизор», кстати, был близок к тому, чтобы стать синти-рок-группой. Но лирике они уделяли больше внимания, чем музыкальному ряду, сопровождению. Сейчас, когда я это слушаю, мне кажется, что из этого можно сделать мощное музыкальное произведение – но, видимо, автору так не казалось. Каждый расставляет свои приоритеты.

Я не любитель делать заявления «столько-то лет на сцене». Не считаю, что у меня есть такое моральное право, потому что не совсем серьезно отношусь к тому, что мы делаем. В рок-н-ролле должна быть какая-то легкость по отношению к собственному творчеству.

Мы выросли во время постоянных юбилеев, поэтому подобные разговоры не кажутся нам резонными. Но мы с ребятами из группы недавно вспомнили, что почти 14 лет мы выступаем вместе. До 1997 года это было нашим хобби, но вот уже 14 лет мы занимаемся этим всерьез.

Да, именно тогда встал вопрос обязательств, контрактов. Появилась ответственность, с которой начался некий отсчет. Именно поэтому в группе последние 14 лет те же самые 4 человека на сцене. А другие, с кем мы так или иначе работали, не присутствуют, потому что им не хватило чувства ответственности перед коллективом.

Я, конечно, на мне она лежит больше всего.

Я бы сказал по-другому. Чтобы оставаться таким, каким ты хочешь, тебе приходится идти на компромиссы. И тогда приходится быть не только прапорщиком, но и адмиралом.

Да, я понимаю. Когда меня спрашивают иностранцы о статусе МТ, я стесняюсь, но говорю, что the most influential in modern Russia.

Многие заведения – особенно большие – даже не запариваются, чтобы включить в зале свет. В этом случае – не вижу ничего. В небольших залах интереснее – иногда видно даже зрителей с последних рядов. Мы как-то выступали на фестивале в Медео. Логистика была сложная – нас привезли к нашему выступлению в 11 вечера. Саундчека не было, мы выбежали на сцену, я поздоровался и понял, что вокруг никого нет, ничего не видно, небо беззвездное, и лишь откуда-то издалека люди кричат «ааа». Этот звук еще мигрирует между гор – и ты не понимаешь, где публика. Аплодисменты, соответственно, долетают минуты через три.

На том концерте, кстати, сбоку от сцены люди занимались любовью в буквальном смысле слова - вы это помните?

Да. Я это называю «хождение в народ». Но это исключительно продуманные шаги.

Я однажды видел такое «рокнролльно-эксцентричное». На одном музыкальном фестивале на Дальнем Востоке член какой-то панк-группы разогнался и прыгнул головой вниз в толпу. Люди просто разошлись и он упал на пол. Я намотал на ус: если видишь, что людям есть куда разойтись – лучше не прыгай.

Я люблю диковатые города у океана, не лишенные цивилизации. Я люблю Владивосток, люблю Кейптаун, люблю Лос-Анджелес. Именно по вышеуказанной причине.

К любому фильму Звягинцева - он гениальный режиссер.

Еще нет. Даже не представляю пока, каково это. Но я люблю свою работу.