Лидер группы «Король и Шут» рассказал нам о том, зачем панк-рокерам нужны выступления с симфоническим оркестром, а также об анархизме и о борьбе с внутренними демонами.

Интервью: Наталья Суворова

Когда мы только начинали группу «Король и Шут», то мечтали о театре. Мы и песни-то делали сказочные, с конкретными сюжетами, персонажами, практически с постановкой. А с оркестром, по-моему, все нормальные рок-группы играют.

Ну уж не все!

Даже Metallica играет! Хотя мы не собирались идти ни по чьим стопам. Просто этим концертом я хотел убить двух зайцев. Сейчас у нас делается первый театральный панк-рок-мюзикл «Суинни Тодд» – уже готов сценарий и музыка, только режиссера утвердить осталось. Я буду играть там главную роль. Летом, возможно, будут репетиции в РАМТе, так что мне по звучанию важно посмотреть, как мы сыграем с оркестром, прикинуть, какая мощность звука должна быть в театре. Ведь на сцене музыканты будут играть вживую, надо чтобы людей в первых рядах не било так – тув! тув! – колонками.

Так они давно этого хотели.

Когда акустику играешь, голос слышится по-другому, он не съёживается, звучит совсем иначе, на сцене никуда не скроешься. И уж точно не нажрёшься.

Да ладно?

Нет, мы, конечно, иногда выпиваем. Просто если в угарной музыке всё перегружено, зал свистит и всё идёт на ура, то здесь надо держать диапазон.

Группа «Король и Шут» всегда находилась под огнем из разных мнений. Для одних мы – пример, а для других - подонки и сатанисты. Понимаешь, да? Поэтому на все посторонние мнения стараюсь не обращать внимания.

У меня нет кумиров. Это смешно звучит, на самом деле. Есть скорее учителя, на которых я смотрел, и они меня к чему-то подстёгивали. Джим Моррисон, например.

В Библии сказано: не создавай себе кумира. Кумир – это такое слово, нечто вроде бога. Я сам атеист, и для меня это всё дико. Ты должен понимать музыку и быть на одной волне с творцами-музыкантами – тогда ты истинный поклонник. Ежели ты запал на популярную группу и этот образ не можешь выкинуть из головы, это уже нездорово.

Я не только говорю, я действительно анархист. Многие думают, что анархия – это что-то вроде полного дестроя. Если бы они были грамотные и читали книжки про анархизм – Бакунина там, или Кропоткина, – то знали бы, что анархизм – это строй, который отрицает какое-либо принуждение. Настоящий анархизм – это коммунизм. Это может звучать утопично, но очень хочется верить, что это возможно.

Религия – это опиум для народа. Многие в ней ищут помощи и находят, но иногда я такому человеку заглядываю в глаза, и вижу, что это уже не он… у него глаза уже немножко сумасшедшего человека. У меня нет такого заблуждения, что существует какой-то разумный дедушка и всем этим руководит. Это бред полный.

Постоянно менять образ – в этом прикол и заключается. Помимо музыки мне всегда хотелось быть актером и играть в театре, особенно сатирические и драматические роли. Для меня очень показательный в этом плане пример комика Энди Кауфмана, про которого снят фильм «Человек на Луне». Я всю жизнь на сцене не просто пел, а всякие образы находил. Зачастую мне даже нравится шокировать людей: какого-нибудь дебила из себя изобразить, тупость сморозить и посмотреть, как люди отреагируют. Я хочу навсегда остаться молодым, чтобы не была вся жизнь расписана.

В чем-то строг, но при этом я стараюсь у них чувство юмора адекватное воспитывать. Старшая, Настя, часто не может понять, разыгрываю я её или нет

Тринадцать.

Её мама не пускает. Там же громко, страшно и ужасно. Но в театр, конечно, будет ходить.

Я вот очень сожалею, что не начал в юности учить английский. Потому что в данный момент в России достаточно трудно его выучить, если ты не разговариваешь ни с кем. Хотя время будет, может, и наверстаю упущенное.

Это называется лицемерие. Терпеть это не могу. Вот у меня, например, все толстые в семье. И я начал толстеть, а потом однажды запарился и 18 килограммов полностью скинул – какой уж там фаст-фуд! Или допустим, я иногда выпиваю – ну что ж… в юности алкоголь меня достаточно сильно зацепил и даже влился в творческую тему. Выпьешь пива, кровь начинает разгоняться, и ты начинаешь ловить мысли и их осуществлять в музыке. Я реально борьбу с этим веду. Я конкретно стараюсь не пить. И если срываюсь – значит, я проиграл. Здесь нет второго, тайного образа жизни.

Сила воли – это совсем другое. Когда ты сам с собой бьёшься, это не совсем сила воли. Есть вещи, которые можно осязать, а есть такие, которые буквально тобой руководят. Когда ты уже держишь себя в руках – это сила воли. А в момент, когда только начинаешь бороться, - это настоящая борьба с демоном внутренним, с каким-то ужасным чудовищем.

Постоянно. Вот я пиво очень люблю, например. Просто раньше, когда мы пили, это не означало, что мы расслабляемся. Было ощущение, что мы работаем. А теперь, когда осознаёшь, что такое здоровье, всё совсем по-другому.

Как бы объяснить… Возьмём, например, образ из сказок – вампира. Вампир осознает, что не должен питаться кровью себе подобных, потому что он тоже человек, и ему надо искать другие источники пищи, хотя это и не так кайфово. И ему смешно будет услышать: «Теперь, когда ты пьёшь ненатуральную кровь и вреда никому не приносишь, ты осознаёшь, как тебе хорошо?» А где ему хорошо-то? Он же знает, что это всё ненастоящее! Я весь альбом «Театр Демона» записывал трезвым. И при этом было такое чувство, что ты работаешь, напрягаешься… это претит натуре творческого человека, потому что у творческого человека всё должно лететь. При этом «Театр Демона» - это самое лучшее, что мы когда-либо делали. Вряд ли кому-то ещё удастся такое сделать. Но если бы мне вернули обратно мой молодой организм, я бы ничего не стал менять в своем образе жизни. Ну, может больше бегал бы.

Да, но без фанатизма. Я не называю это спортом – просто как-то надо поддерживать форму, в бассейн сходить, пробежаться, иногда с пацанами в футбол погонять.

(Долгая пауза). Наверное, рок-н-ролл играть.

Во-первых, у народа. Иной раз на сцене, когда я весь выбитый, смотрю в зале, наблюдаю за народом, ловлю взгляды – и энергия возвращается. А в жизни, дома, если не пьёшь и понимаешь, что тебе никак не расслабиться – ну секс, да.

Рок-н-ролл ещё. Формула неизменна.