Операция «Оскар в пустыне»

Как привлечь внимание мира к судьбе народности из 300 тысяч человек, половина из которых вот уже 35 лет живет в оккупации, а половина – в изгнании? Захват посольств, похищения, бомбометание и другие террористические подвиги, чур, не предлагать. Народность сахарави (попросту – сахарцы) гордится выбранным мирным путем и добивается государственности нетрадиционными методами. Например, устраивает международный кинофестиваль в лагере беженцев в Сахаре. Наш автор съездил посмотреть, что за кино там показывают.

Операция «Оскар в пустыне»

САД САТАНЫ

Чартер из Мадрида приземлился на военном алжирском аэродроме Тиндуф ночью. Заспанные гости фестиваля вяло передавали по цепочке свой багаж и закидывали его в кузов грузовика. Солдаты с автоматами посматривали на нубильных* испанок и перебрасывались гортанными эпитетами. Вполне прохладный ночной ветерок доносил вонь из сортира, где журчала вода. Следующая встреча с водопроводом нам полагалась через пять дней.

Операция «Оскар в пустыне»

Примечание Phacochoerus'a Фунтика:

«Попытался найти значение этого слова в Интернете. По-русски ничего не было. После того как написал «nubile», с интересом провел три часа. Но так ничего и не понял».

К рассвету подали автобусы типа городских, залепленные стикерами, что это, мол, подарки от Кастилии – Ла-Манчи, Кантабрии и других испанских провинций. Мне досталось место для матери и ребенка под рекламой йогурта. Смотреть по сторонам было неинтересно: каменисто-песчаная равнина – хамада. Марс, да и только. Но через какое-то время и этот вид пропал: песчаная буря скрыла не только пейзаж, но и солнце. Песок забивался в автобус через щели, все стали заматывать головы платками. Потом была остановка на ланч на пленэре. Попробуйте зацепить тунца из консервной банки кусочком багета (чай, по бывшей французской колонии едем!) и съесть его, не открывая глаз и рта, чтобы не попал всепроникающий песок. «Добро пожаловать в сад сатаны и приятного аппетита!» – сказал нам какой-то человек в военной форме.

Как попасть

Фестиваль проводится 2–8 мая 2011 года.

Сайт www.festivalsahara.com (на испанском).

Е-mail: contacto@festivalsahara.com.

Регистрация на фестиваль здесь: http://goo.gl/UAY5f.

Контактный телефон: +34 915321180.

Стоимость поездки: 700 евро (самолет Мадрид – Тиндуф – Мадрид, транспорт в лагеря, еда, проживание в семье).

Вылет из Мадрида в Тиндуф поздно вечером 2 мая, возвращение в Мадрид утром 8 мая.

Есть дополнительный рейс из Мадрида в Тиндуф 4 мая, возвращение тоже 8 мая (стоимость поездки не меняется).

Рейсы могут опаздывать на 4–5 часов, поэтому обратный билет из Мадрида в Россию лучше брать на вечер 8 мая.

Алжирская виза не нужна, паспорт должен быть действителен, как минимум, три месяца после визита в Алжир.

Максимальный вес багажа – 20 кг.

Игрушки, лекарства, одежда, консервы, сладости и другие подарки беженцам приветствуются.

Еще через час мы доехали до пропускного пункта, за которым начиналась территория лагеря Дахла. Это место Алжир предоставил беженцам из Западной Сахары назло соседнему Марокко, откуда они и бежали. А вот и сам лагерь: палатки и домики из глиняных кирпичей, в беспорядке разбросанные по пустыне. В большой шатер набились местные хозяйки в перчатках, резиновых сапогах и темных очках, закутанные в цветастые накидки – мелафы. Они пришли за своими постояльцами: гостей фестиваля расселили по семьям. Снаружи не утихала буря, следы на песке заметало за полминуты. Было около полудня. Я смотрел, не щурясь, на похожее на луну солнце и думал, что если есть в мире место, наименее подходящее для проведения кинофестиваля, то это здесь.

ЗАБЫТЫЕ МИРОМ

Конфликт в Западной Сахаре – один из самых затяжных и при этом малоизвестных. Если о нем и вспоминают, то на периферии печатных полос: в нем нет столкновения верований, врагов с громкими именами, газово-нефтяных призов (хотя поговаривают, что немножко «черного золота» под песочком все-таки есть) и кровавых терактов. Присутствие «голубых касок» ООН и участие Комитета ООН по беженским делам служат залогом того, что геноцид Судана или Руанды сахарским беженцам не угрожает. Формально у них все почти на мази: трудно найти карту мира, где Западная Сахара не была бы изображена либо как отдельная страна – Сахарская Арабская Демократическая Республика (САДР), либо с пояснением «под оккупацией Марокко». Вообще, кроме Марокко ее претензию на самоопределение ни одно государство мира не оспаривает, однако откровенно поддерживают сахарави исключительно те страны, у которых, с точки зрения международной общественности, у самих не все в порядке: Куба, Венесуэла, Ливия, Алжир, Южная Африка (ни Россия, ни США и ни одна из стран Европы в их число не входят). Тем временем Западная Сахара продолжает оставаться последней африканской колонией.

В Дахле живет примерно 40 тысяч беженцев – точную цифру мне назвать никто не мог. «В жилах сахарави течет кочевая кровь, народ не сидит на мес­те», – сказал Салем Лебсир, губернатор вилаята Дахла, фактически глава лагеря. Я подозреваю, что темнят специально, чтобы ООН гуманитарную помощь не сократила. На 40 тысяч приходится один зубной техник Али Мухаммед, который драть зубы может всегда, а сверлить – только когда есть электричество. Есть один дипломированный врач и три десятка медсестер. Есть несколько школ, где учат до 12 лет, пара мечетей, один женский центр. А вот водопровода нет: непитьевую воду в цистернах везут из колодца за два десятка километров, а потом на осликах развозят в бурдюках по семьям. На утреннее умывание мне выдали восьмилитровую канистру, попросить добавки не повернулся язык. За 175 километров из Тиндуфа везут питьевую воду в бутылках и всю остальную гуманитарную помощь, на которую в основном и существует население Дахлы и других лагерей (Смара, Эль-Аюн и Авсард – названы так в память городов, оставшихся на исторической родине): полтора кило картошки в месяц на человека, столько же лука и кабачков. Света тоже нет. В палатках беженцев позажиточнее спутниковые антенны и телевизоры питаются от солнечных батарей. У тех, кто победнее, лампочки мерцают от автомобильных аккумуляторов. Так в Дахле живут уже 35 лет с надеждой вернуться на родину, которая с 1975 года находится под контролем Марокко.

Операция «Оскар в пустыне»

Зато с песком перебоев здесь не бывает: оставишь плохо прикрытым полог палатки – и внутри тут же вырастет мини-бархан. Волнистый, как и полагается в Сахаре. Песок проникает повсюду. Через пару дней начинаешь кашлять – ощущение такое, что где-то в легких тоже выросла дюна-малышка. Нос быстро забивается песком, начинаешь дышать ртом, и он мгновенно пересыхает так, что слюны не хватает, чтобы вернуть его в нормальное состояние. Поэтому пьешь много воды – порядка шести литров в сутки, а писаешь в лучшем случае раз в день. Утром я решился на пробежку и даже не вспотел: не было в теле свободной влаги. «Куда идешь?» – поинтересовались две местные женщины, для которых бег без цели по Сахаре – необъяснимое занятие.

ЧАЙНАЯ ЦЕРЕМОНИЯ КАК МЕТАФОРА ЛАГЕРНОЙ ЖИЗНИ

Где-то к полудню температура поднималась до 38 градусов (это все же меньше, чем 50 градусов летом), и без того неторопливая жизнь в Дахле замирала совсем. Наш хозяин Ахмед Фал Ибрахим колдовал над чаем, его друзья полулежали на коврах. В этом мире, где алкоголь запрещен, общение строится вокруг чаепития. Жажду, правда, чай не утоляет: местные бухают в него тонну сахара. Воду в чайнике кипятят на углях, а потом с высоты льют в маленький стаканчик, из него – в другой, в третий и так далее – в стаканчики всех участвующих в за­столье. Затем возвращаются к первому стаканчику, процесс повторяется, и так несколько раз. Наконец стаканчики с пенящимся от переливов чаем разносят на подносе, потом собирают пустые, моют и повторяют цикл три раза. Диалог вокруг чая долгий, неторопливый, а выпивают его в результате чуть-чуть.

Операция «Оскар в пустыне»

Ахмед месяц проводит в армии, патрулируя границу с Мавританией («С марокканцами у нас нет ничего общего, а вот с мавританцами мы как родные братья»), месяц живет дома, то есть в лагере. Ему 26 лет, он родился на оккупированной территории, оставшихся там своих родных не видел уже семь лет. «Мы устали ждать. Что нам делать? Снова идти воевать и положить половину нашего народа? Франция пол­ностью поддерживает Марокко, поэтому каждая резолюция Совбеза ООН выглядит так, будто ее лично подписал король Марокко Мухаммед VI. Америка боится потерять поддержку Марокко в борьбе с исламским фундаментализмом. В 1991 году мы прекратили боевые действия и решили идти дипломатическим путем, а теперь, получается, что западные демократии нас за это наказывают». «Взяли бы в заложники гостей кинофестиваля, отрезали головы паре французов – живо бы прислушались и референдум объявили», – провоцировал его я. «Нет, что ты! На нас тогда вообще крест поставят и в террористы запишут. Марокко только этого и ждет, – сделал большие глаза Ахмед. – Давай лучше тебе анекдот расскажу. Мухаммед VI поймал джинна, и тот пообещал исполнить одно его желание. «Оживи моего отца, Хасана II», – попросил Мухаммед VI. «О, вернуть человека из царства мертвых очень трудно! А другого желания у тебя нет?» «Хорошо, пусть тогда Западная Сахара станет частью Марокко», – сказал Мухаммед VI. «Все, иду работать над Хасаном II», – ответил джинн».



Комментарии
Декабрьский номер
Декабрьский номер

100 самых сексуальных женщин страны 2016 в декабрьском MAXIM!

Новости партнеров

Рекомендуем

Закрыть
Примечание бородавочника по имени Phacochoerus Фунтик