Владимир Маслаченко

К ответу!

Наши деды помнят его как вратаря московского «Спартака» и сборной СССР, отцы – как спортивного ведущего программы «Время»...

А для нас он – экспрессивный футбольный комментатор. Такое чувство, что он был всегда.

Мы встретились с Владимиром Маслаченко, чтобы выведать секреты физического и творческого долголетия и не задать ни одного вопроса про футбол. Мощный старик, как видишь, встретил нас во всеоружии.

Итак, Владимир Никитич, в это трудно поверить, но вам 72 года. Вы довольны своим состоянием и самочувствием, учитывая возраст?
Я, откровенно говоря, не ощущаю этого возраста. Единственное – мне пришлось тут немного подремонтироваться в плане хирургии. Ну вот, убрали лишнюю деталь, и я сразу же достиг своего игрового веса, что мне очень понравилось. Психологически же я возраста не ощущаю. Издержки футбольного производства, конечно, сказываются, но тут работает принцип: если у тебя что-нибудь болит – значит, ты еще жив. С каждым годом я чувствую, что взрослею, при этом сохраняя все свои увлечения и строя планы.

Как сейчас складываются отношения со спортом? Что есть из ежедневных нагрузок?

В зимний период времени – горные лыжи, безусловно. А в летний – это парусная доска и водные лыжи. Закончив играть, я еще какое-то время следовал традиции – делал зарядку, а потом понял, что это не мое. Мне надо что-то поэкстремальнее. За 17 лет футбольной жизни я навытворял со своим организмом столько, что мало не покажется. Если попрыгать со скакалкой, то тысяч пять раз, без остановки и не ошибаясь. Если взять штангу, то попробовать присесть со своим весом плюс пять ну хотя бы раз сто.

Отдых вы, надо полагать, тоже предпочита­ете активный?

Котиковые лежбища на пляже – это не для меня. Я вообще не люблю отдыхать на море. Отдых в горах эмоционально намного выше. Я катаюсь на лыжах целый день, на любых трассах.

А на сноуборде пробовали?
Я был одним из первых энтузиастов сноуборда, еще в 80-е годы. Это изумительный снаряд для катания по целинному снегу, но сноуборд я не люблю, скажу честно. И считаю, что сноубордисты не должны кататься вместе с горнолыжниками, потому что они опасны. Вся штука в том, что он не так прост в обучении и технике. Не дай бог сноуборд сорвется с ног! Лыжа сорвется с ног – она на стопоре. Я официально призываю: сноуборд должен быть закреплен на ноге дополнительно. Это страшный снаряд! Я был свидетелем в Сорочанах – у девочки слетел сноуборд с ног. Я стоял внизу, без лыж. Клянусь, я занял вратарскую стойку, чтобы поймать его, чего бы мне это ни стоило. Потому что сноуборд летел в толпу, как будто его выстрелили из пушки. К счастью, там оказалась сетка заградительная, и он застрял.

Поговорим о ваших привычках. Придерживаетесь ли вы какого-нибудь режима питания?
Нет, все зависит от того, что подсказывает организм. Знаете, как говорят: качество жизни – это качество пищи. Мы с женой не гурманы, но в ресторане нас никто и ничем не удивит. Поэтому готовим сами, стараясь следовать вышеприведенному изречению. Мое коронное блюдо – борщ, приготовленный в аэрогриле.

А режима вообще?

Нет, какой режим! У меня рабочий день может закончиться в полвторого ночи, если я комментирую игру. Пока приеду, пообе­даю, потом ложусь спать, обычно между часом и двумя. Я очень часто просыпаюсь и люблю ночью читать – это самое лучшее чтение. В принципе, сплю мало, мне достаточно пяти часов. Нет, у меня совершенно ненормированный образ жизни в силу профессии. Звонок – и в любой момент я сорвался и поехал.

Как складывались ваши отношения с алкоголем, никотином и прочими допингами?
Я никогда не курил, а к алкоголю у меня совершенно нормальное отношение. Мог выпить, но никогда не терял головы. И даже когда нарушал режим и, скажем, был хорош, я все равно шел домой. Спать только дома! Это мой принцип. Был интересный случай. Я увлекался десятиборьем и перед тренировкой – было это в Днепропетровске – зашел на обед к другу. Он предложил мне граммов сорок разбавленного спирта. Я понимал, что иду на тренировку, но был молодой и задорный, по­этому махнул эти сорок грамм. Я носился как лось! Тренер не мог надивиться, что это со мной произошло. Но это исключение. Все разговоры, что футболисты перед игрой принимают по сто грамм, в перерыве коньячку, – не что иное, как игра больного воображения. А пиво я вообще не люблю, после того как однажды упился им до такой степени, что еле поднялся на девятый этаж. С тех пор я сказал: пиво, чао!

Как вы относитесь к регулярным проверкам здоровья?
Вообще их не прохожу. Созерцание вечное собственного пупка, измерение пульса и давления – это минус здоровье. У меня долгое время не было даже элементарной кардиограммы. И если сейчас возникли некоторые заморочки, то только из-за такого варварского отношения к собственному организму. Но я уже поделать ничего не могу, я так себя создал. Мой пример – не пример. Я недисциплинированный пациент.


Как вы ухитрились прожить с одной и той же женой столько лет?
Действительно, я женился рано, и в этом году исполняется пятьдесят лет нашей совместной жизни. Вредное производство, я вам скажу. А секрет… Мы просто умные люди. К тому же я, как и многие мои коллеги по цеху, очень много времени проводил вне семьи. Возможно, в этом тоже кроется наш секрет.

Что вам сегодня, в 72 года, приносит радость?

То же, что и всегда. Прежде всего это моя работа – журналистика, телевидение и радио. Другого я себе не представляю, хотя в силу своих наклонностей наверняка мог бы стать тренером. Я стараюсь свою работу делать хорошо. Я даже не боюсь показаться нескромным: ну знаю я спорт, ну что ж тут поделать! Он меня всегда интересовал не с точки зрения физиче­ской нагрузки, а прежде всего с точки зрения психологии человека. Я обожаю виды спорта, которые мне неизвестны. Ну и простые человеческие радости. У меня 1100 разных фильмов, но я не киноман. Много читаю, хотя не библиофил. Люблю делать что-нибудь руками. Все приборы, сантехника дома и на даче – все отлично работает благодаря моим рукам. И когда ко мне обращаются дети что-то с велосипедом сделать, я им обязательно помогу. Если у кого-то барахлит водяной насос «Малыш», я его исправлю. Мне это доставляет удовольствие. Я многих обучил катанию на парусной доске или водных лыжах. То есть я получаю удовольствие от того, что доставляю удовольствие близким.

Наверняка за долгую и счастливую жизнь вы испытали какие-нибудь интересные кризисы? Как вы их преодолевали?

Психологических кризисов у меня как-то не возникало, только травмы. И мой рецепт – игнорировать их. Если бы я обращал внимание на свои травмы, мне нужно было бы выписать пожизненный больничный сертификат! В матче за сборную Советского Союза против Коста-Рики в 1958 году мне сломали верхнюю челюсть. И это перед чемпионатом мира, в котором я должен был играть по определению! Потом я семь часов провалялся на операционном столе, после чего костариканский хирург намекнул, что вернуться в большой спорт будет невозможно. Но я выступил на чемпионате и потом еще играл лет десять. Так что поменьше обращайте внимания на болячки, поменьше страдайте! Я ненавижу людей, валяющихся на футбольном поле, а потом встающих – и как ни в чем не бывало. Ненавижу! Я терпеть не могу тех, кто не умеет терпеть. У Хемингуэя в «Старике и море» сказано: «Мужчине не должно быть больно». Присоединяюсь к этому постулату. Я знаю, что самые страшные недуги не физиологиче­ские, а душевные. Тут я не мастак что-либо рекомендовать, но… в здоровом теле здоровый дух!

Вы все время говорите о спорте, у вас вообще есть в жизни что-то вне спорта?
Я для вас сложный экземпляр, потому что я безумно верю в спорт. И другой жизни себе не представляю. Понимаете, по отношению к нормальному человеку я ненормальный. Я профессиональный спортсмен, и во мне это очень глубоко сидит. Я серьезно изучал медицину, учась в мединституте, и могу сказать: организм профессионального спортсмена резко отличается от общечеловече­ского понимания организма.

Вас всегда считали пижоном. Вы действительно неравнодушны к хорошей одежде?
Есть такой грех. Став футболистом в 17 лет, первые же деньги я потратил на хорошие туфли и костюм. Я одевался, стараясь выделяться из общей массы. Я рано стал носить шляпу, рано познал вкус галстуков и белых сорочек. У меня было 40 галстуков и 22 белые сорочки с туго-туго накрахмаленным воротником – они всегда стирались в прачечной. Я люблю мокасины, в отличие от обуви на шнурках и лакированных ботинок. Когда я приехал из провинции играть за московский «Локомотив», то был одет лучше всех футболистов. Меня посчитали пижоном, но я быстро доказал, что форма не идет в ущерб содержанию. Потом я разлюбил костюмы, а предпочитал носить по отдельности – пиджак букле какой-нибудь и в тон подобранные брюки. И в тон подо­бранные носки. В тон брюк, не обуви. На меня даже наехали в программе «Время», сказали, что я слишком выделяюсь на фоне официального стиля. Но потом, наоборот, дикторов стали одевать гораздо лучше. Но главное – надо уметь носить.

Есть у Маслаченко любимые мужские игрушки?

У меня отличная парусная доска, две лодки. Одна тут в гараже стоит, на прицепе. В любой момент зацепляю – и вперед. Задом съехал в воду, задом из воды вытащил. С хорошим американским мотором, замечательно таскает на лыжах.

Какой совет вы сегодняшний дали бы
себе 30-летнему?

Играть как можно дольше! Это было мое безумно любимое дело, но по некоторым причинам я поставил точку раньше, чем мог, в 33 года. Я бы хотел вернуть те годы и играть до сорока лет. Эта мечта не осуществилась. Но я ни о чем не жалею. Если бы можно было все повторить, я бы все повторил.

Комментарии
Декабрьский номер
Декабрьский номер

100 самых сексуальных женщин страны 2016 в декабрьском MAXIM!

Новости партнеров

Рекомендуем

Закрыть
Примечание бородавочника по имени Phacochoerus Фунтик