Анатолий Карпов

К ответу!

Шахматный гений, символ эпохи, примерный семьянин. Он вел образ жизни благонадежного гражданина, но неожиданно привлек наше внимание мужским поступком.

Анатолий Карпов, 57 лет, многократный чемпион мира по шахматам, 27 лет возглавляет Фонд мира, заместитель председателя Комиссии по экологической безопасности и охране окружающей среды в Общественной палате РФ, президент Российского экологического фонда, основатель 150 школ шахмат по всему миру. Входит в сотню самых авторитетных филателистов мира.

В этом месяце у нас журнал выходит в двух томах. Как вы думаете, кого мы позвали на интервью в другой том в качестве вашего антагониста?
Наверное, Каспарова...

Точно! А как, по-вашему, он подходит на эту роль?
Думаю, что да. Ну, в чем-то у нас видение одно, я имею в виду – в шахматах. По жизни мы совсем разные. И эмоционально разные. И по делам разные. Я люблю заниматься конкретикой, люблю, чтобы был виден результат моих дел и занятий. Он больше любит... другим заниматься.

Как вы вообще расцениваете его поли­тическую деятельность, борьбу за де­мократию?

Я не понимаю, как Каспаров, будучи в шахматах диктатором, а где-то и тираном, может в политике рекламировать себя демократом. Не думаю, что есть взвешенная позиция, для него это очередная игра. Это единство и борьба противоречий, заложенных в нем самом.

Однако вы навестили Каспарова в СИЗО. Это был мужской поступок.
Я понимал, что ему там грустно и противно. Это было... гуманно. Я вообще считаю, что причина была недостойная – придрались к чему-то. Меня не пустили, я передал ему журнал «64», под рукой был, – чтобы как-то развеять его. Я не понял власти. Офицеры вряд ли могли принять такое решение – допустить меня к Каспарову. Но генералы-то могли! В таких случаях у них должна быть прямая связь с министром. Министр мог оценить, что картинка России выглядела бы совсем иначе, если бы я прошел к Каспарову. Может быть, мы бы даже сыграли в блиц: мы оба любим блиц. И даже еще и журналистов пустить. Я встретил его маму там среди ожидающих. Я не понял, почему от нее передачу с утра не принимали. Они обязаны были. Многократного чемпиона мира изолировать как нарушителя общественного порядка – мне кажется, это неправильно.

В прошлый раз вы объединялись против ФИДЕ. Расскажите, как это было.

Мы объединились по совпадению здравого смысла. И его интересы, и мои состоят в том, чтобы не девальвировалось звание чемпиона мира. А в ФИДЕ стали разваливать всю систему. И мы понимали, что это приведет к размножению чемпионатов, как в боксе. Звание чемпиона мира по шахматам – элитное звание. Оно ведет историю от 1886 года, за десять лет до современных Олимпийских игр. За 120 лет было всего 14 чемпионов. Каждый из них оставлял свой след в шахматах. А потом началась чехарда, изменили правила – понятно, мы были категорически против. Шахматы были в жутком кризисе. Престиж чемпиона мира упал до невероятно низкого уровня. До того, что даже гроссмейстеры не знают, кто сейчас чемпион мира.

А кстати, кто?
Ну, официально пока носит это звание Ананд. И там все время чехарда идет: Крамник, Ананд, Топалов. Наконец все поняли, что раздвоение вредит развитию шахмат. Пару лет назад договорились, и сейчас идет затянувшийся объединительный цикл. Сейчас Ананд будет играть с Крамником, победитель ненадолго станет чемпионом мира. Потом Топалов будет играть с Камским. Победитель сыграет с этим новым чемпионом, и уже этот победитель станет чемпионом объединительного цикла.

Вы, конечно, читали роман «Защита Лужина». Может быть, даже любите. С легкой руки Набокова в обиход вошло клише гениального шахматиста как человека не от мира сего. Это реалистичный образ?
Конечно читал! Но насчет «люблю» – не знаю. То, что у Набокова, – это уж совсем! В любой профессии есть люди не от мира сего. Шахматисты просто на виду. Фишер действительно был таким.

Помните эпизод из романа, когда у Лужина на кафельном полу двигались тени фигур, он погрузился в какую-то другую реальность? Так не бывает?
У любого шахматиста другая реальность, когда идет доигрывание партий, то есть вечером откладывается партия, а на следующий день ее предстоит доигрывать. Все, никаких других мыслей просто нет. У меня была история, когда я шел на звание чемпиона мира в 1973 году. Я отложил партию с Талем в трудной позиции, мы посмотрели с тренером: вроде сводится в ничью. Я лег спать и, пролистывая в уме страницы нашего анализа, сообразил, что анализ бракованный: я проигрываю. Заснуть я, естественно, не мог, но и вставать не хотелось. И вот я в темноте, в постели часа три анализировал позицию и нашел ничейный вариант, нашел защиту, причем очень красивую, можно даже сказать, уникальную. Я успокоился и заснул. Утром приходит тренер, я все ему объясняю про проигрыш и вдруг с ужасом понимаю, что не помню, какой выход я нашел ночью. Все три часа перед матчем я вспоминал решение. С тех пор я всегда перед кровать­ю кладу блокнот с ручкой, чтобы записать мысли.


В шахматах может существовать понятие «допинг»?

Теоретически – да, но практически я плохо себе это представляю. Понимаете, может, и можно пользоваться какими-то препаратами, но у них же масса побочных эффектов, они разрушают нервную систему, возникают депрессии! И если посмотреть на великих шахматистов, которые выступают десятилетиями, становится понятно, что никаких допингов они не употребляют.

А сладкий чай перед матчем?
Разные бывают способы. Одно время шоколад использовали во время матча. Каспаров вот черную икру любил – считал, что она дает массу энергии. У меня только один раз была специальная разработка. Проблема в том, что раньше партии длились очень долго. Покушать плотно перед матчем нельзя: голова будет плохо соображать. Покушать легко – но тогда будет сложно вынести семи-восьмичасовую нагрузку. И вот в преддверии матча на первенство мира с Корчным я встретился с академиком Покровским из Института питания и объяснил ему проблему. Там разработали для меня специальный порошок, который надо было в воде разводить, – получалось что-то вроде кефира. Он мне очень помог тогда. Вот только рецепт я не записал или потерял. Покровский, к сожалению, умер через несколько месяцев, в институт я больше не поехал, хотя, возможно, рецепт и хранится там.

Век шахматиста долог. Вам пятьдесят семь. Это уже много по шахматным меркам?

Конечно, в этом возрасте уже тяжелее выдерживать напряжение, нет той хватки, которая была, той быстроты расчета вариантов. Я перестал играть, когда испортили чемпионат мира. И потом, мне принадлежат все рекорды, в том числе по количеству выигранных турниров. Думаю, при нашей жизни его никто не побьет. Сейчас я просто играю в свое удовольствие. Играю в быстрые шахматы, в блицтурнирах, в чемпионатах мира по блицу.

Как у вас сложились отношения с компьютером? В быту и в шахматах?

Конечно, пользуюсь компьютером, это облег­чает во многом жизнь. Но считаю, что в шахматных турнирах компьютеры не должны при­­нимать участие. Раньше, как ни странно, компьютеры допускали много такти­ческих ошибок. Сей­час это невозможно, и компьютер можно обыграть только интуитивно. Ни с компь­ю­тером, ни в компьютерные игры я играть не люблю.

В шахматном мире, как вы выразились, чехарда. А довольны ли вы той чехардой, которая происходит в стране?
Ну, понимаете, всегда можно что-то улучшить. Я, например, недоволен нашим телевидением, активно недоволен. Телевидение сейчас централизовано… Я недоволен, как проходит реформа образования. Недоволен, что за основу взята американская система. Начальная школа у нас была лучше. Зачем ломать хорошую систему? С точки зрения политики, мне кажется, что изменения в выборной системе не совсем оправданны. Потом все время возникают вопросы, почему, например, съедаются голоса других партий, которые не проходят семипроцентный барьер. Это же очень высокий процент! Почему коммунисты должны брать часть голосов правых партий? А через неделю – левых? По идее, партии, набравшие определенный процент – десятые доли, конечно, не считаем, – должны иметь право объединяться в какие-то фракции. Мы понимаем, почему это происходит, но я считаю, что это неправильно, если мы говорим о развитии демократии. Россия – страна большая, и три процента, извините, это несколько миллионов. И не учитывать их мнение нельзя.

Вы думаете, когда-нибудь демократия и Россия смогут слиться?
Да, смогут, но нельзя же требовать невозможного! Мы ведь не можем иметь ту же демократию, что в Швейцарии, которая создала демократическую систему шестьсот лет назад. Мы ведь не можем за десять лет повторить путь, который они прошли за шесть столетий.

Вы сейчас в политической деятельности принимаете участие?

Приходится. Поскольку я занимаюсь вопросами экологии и благотворительности, то, естественно, касаешься и политики.

Вы занимаетесь бизнесом. Какого рода?
Сейчас я веду проект в Туле, являюсь председателем совета директоров новой компании, которая реализует проект социального автомобиля. Это будет самый доступный автомобиль в России.

Анатолий Евгеньевич, о вас ходит и ходило раньше очень мало слухов. Буквально, кроме голубого «мерседеса», единственного на весь СССР, нечего и вспомнить. То ли вы действительно ведете размеренный образ жизни, то ли умело маскируетесь...
«Мерседес» я выиграл на открытом чемпионате Германии. А так... я просто занимаюсь своими делами, не лезу ни в какие скандалы, они мне совершенно не нужны. Как я уже говорил, люблю дела конкретные. Просто меня не хватает ни на что другое.

То есть вы нашли себя и в бизнесе, и в профессии, и в семье?
Да, именно. У меня сейчас дочка чудесная растет, девять лет ей исполнилось. У меня прекрасная жена. В общем, живем своей замечательной жизнью.

Комментарии
Декабрьский номер
Декабрьский номер

100 самых сексуальных женщин страны 2016 в декабрьском MAXIM!

Новости партнеров

Рекомендуем

Закрыть
Примечание бородавочника по имени Phacochoerus Фунтик