Анастасия Заворотнюк

Ice ice baby

Всероссийская няня Настя Заворотнюк стала так популярна, что является не только читателям по телевизору, но и нашей редакции в эротических зимних снах. Не будите нас!

 

Настя, ты отдаешь себе отчет, что ты сейчас самая популярная женщина в России?
Ой, правда? Я как-то закрутилась и упустила этот момент. Если так, мне очень приятно. Я что-то такое специальное должна сейчас сказать – как самая популярная женщина?

Ну, например, что слава – это иллюзия. И, наоборот, что ты счастлива.
Мне грех жаловаться, однако счастьем мое текущее состояние назвать трудно. Уже хотя бы потому, что последний год я снимаюсь по 16 часов в сутки. Нет, я не жалуюсь, все нормально… Просто до некоторых мелочей – вроде есть, спать, воспитывать детей – не доходят руки. Я не уверена, но, кажется, счастье выглядит как-то иначе. Но я не жалуюсь. Прошу это занести в протокол.

И много у тебя детей?
Двое. Анечка и Майк.

В смысле – Миша?
Нет, именно Майк. Он у меня американский гражданин. И сколько бабушка ни пытается называть его Мишенькой, я смотрю на него и думаю: «Нет, все-таки он больше Майк».

Так. Вместо простой астраханской девушки перед нами вырисовывается женщина трудной судьбы. Поделись с читателями своей бурной биографией.
Не такой уж и бурной. Родилась в Астрахани. Стала актрисой в Москве. Второй брак, двое детей. Жила три года в Америке, в Лос-Анджелесе. Вроде все.

Как-то суховато получилось… Сколько раз тебе предлагали выйти замуж?
Ой, очень много. Я вообще никогда не была обделена мужским вниманием.

Много – это сколько? Десять?
Я не считала. Но не десять и не двадцать. Намного больше.

Это уже какой-то спорт получается.
Ну нет. Это все равно каждый раз событие. Всегда очень волнительно и очень приятно. И самое сложное, несмотря на всю приятность момента, – это сказать «нет». Я девушка чувствительная. Когда мне в четырнадцать лет мальчик первый раз в любви признался, я вообще для начала в обморок упала. Он меня еле поймал.

Какой темперамент!
Конечно. Я с юга, казачьих кровей, так что с темпераментом все хорошо.

Наверное, у тебя была бурная юность. Актерская среда, эксперименты...
Начинаются эротические фантазии. Я всегда была очень порядочной девушкой. Вот это вот – «секс не повод для знакомства» – это не про меня. Хотя, конечно, был этап борьбы между застенчивостью и любопытством.

Любопытство быстро победило?
Не очень, в шестнадцать лет.

Ну, бывает и позже.
Скажите спасибо, что до шестнадцати дотерпела!

Спасибо. Кто же был этот счастливец, который наверняка уже пишет мемуары, чтобы продать их Голливуду?

Это моя первая любовь. Все было ужасно романтично и… Больше не хочу рассказывать, это вообще секрет.

Ну, наверное, вы долго прятались от родителей.
Да! Это было очень смешно. Я-то все говорила, что друг, друг. Где-то через год родители случайно обнаружили, что дружба зашла слишком далеко. Мама не знала, как мне это сказать, послала папу. Папа набрался смелости и сообщил: «Мы все знаем!» Мне стало так смешно, я начала хохотать и есть яблоки из вазы. И так, нервно смеясь, съела целую вазу. Почему-то я эти яблоки очень хорошо запомнила.

Так с застенчивостью было покончено?
Нет, застенчивость преследовала меня еще долго и сильно мешала мне, когда я училась в Школе-студии МХАТа. Я все время боялась выйти из образа хорошенькой девочки. Даже тренировала себя. Нарочно ходила мимо гостиницы «Интурист», где стоят все эти… Ну, ты понимаешь. Там все на тебя смотрят так оценивающе! И я нарочно медленно шла мимо, пытаясь не стесняться. Окончательно рассталась я со скромностью, когда сыграла, ты не поверишь, Пятачка.

Который из Винни-Пуха?!
Мой однокурсник предложил мне в рамках борьбы с застенчивостью сыграть Пятачка. Он был Пухом, это был этюд. Мы как бы рыли западню для Слонопотама. Я была в какой-то бесформенной хламиде, с ужасными такими ушами – в общем, подчеркнуто бесполое существо. Мы вели шизофренические диалоги про поимку Слонопотама, нас накрыло вдохновение, и я поняла, что могу быть органичной не только в женственных образах, а в любых. И меня после этого как-то отпустило.

То есть ты бы могла сняться, не побоимся этого слова, обнаженной?
Наверное. Пока как-то никто не покушался.

А если бы, скажем, Гринуэй позвал?
Ну, Гринуэй! Тогда конечно!

Ок, я замолвлю словечко. А теперь возьмем такое драматическое упражнение, как стриптиз. Ты бы могла быть органичной в этой роли?
Что ж за вопросы такие! Нет бы, как все нормальные журналы, про творческие планы, про чем кончится «Няня»…

Об этом тебя еще много раз спросят, а вот о потаенном поговорить, задушевном – про стриптиз – еще когда удастся! Можешь, конечно, не отвечать.
Нет, почему же, пожалуйста. Стриптиз могу для любимого человека исполнить, нужен только кураж. Когда ты в кураже – нет ничего невозможного.

Мы в этом номере даем советы, как упростить жизнь. Поделишься опытом?
Пожалуй что такой совет – научиться говорить «нет». Сильно упрощает жизнь. Это трудно, но без этого умения действительно очень сложно жить.

Расскажешь нам про свои тайные сексуальные фантазии?
Нет. Видишь, как легко!

декабрь 2005