«СТС» готовится потрясти нас сериалом с ее участием. Ее сравнивают с Йовович и Портман. Она снимается в кино, в котором мы ее еще увидим.

Знающие люди говорят, что это будет очень хорошо. Те же авторитеты утверждают, что ее первый фильм «Скажи Лео» лучше и не видеть, чего не скажешь про саму Анну. И зачем мы все это рассказываем? Ты же смотришь на ее фото...

Э -э-э... Это где снимали?
В Египте, в Дахабе. Потрясающее место, какое-то место русских беженцев. Туда бегут энергичные, неспящие молодые люди жить в домах на берегу моря за четыреста долларов в месяц. Там все занимаются виндсерфингом, и я научилась. Я очень люблю экстремальные виды спорта, не люблю телячий отдых. И меня там научили кататься, вернее, пытались научить, но я послала всех на фиг, потому что я не умею учиться. Мне надо самой начать с нуля и понять, тогда я все сделаю максимально хорошо. Я сама научилась кататься на доске – стою, и еду, и управляю. Главное, чтобы никто не отвлекал. Надо остаться наедине с этой штукой, подружиться с ней. На третий день уже летала! Знала, как управлять, и все у меня пошло хорошо. Потому что надо не думать вообще. Это так во всем.

Египетские мужчины вились вокруг черными чайками?
Вились, конечно. А как иначе, я ж блондинка! Верблюдов предлагали за меня. Со мной там была девочка – на мой взгляд, потрясающей красоты. Ну просто вообще нереальной красоты! Высокая! А у них считается, что такой рост – это не то. Вот мы стоим рядом: я и она. За нее они не дают десять верблюдов, потому что она там считается слишком высокой, а мой рост – это, короче, хорошо. У них сто семьдесят – это предел, а выше уже нехорошо. Они там за пышность форм, а не за стройность и высоту. Европейские каноны у них не в чести.

А у тебя?
А у меня египетские мужчины не в чести. У меня в чести только один, и он русский. Он хороший и несет добро. Жаль, мы не видимся по два месяца. Потом день-два – и опять. Но все время у нас какое-то волшебство происходит. Вдруг сталкиваемся посреди Москвы нос к носу. Или он звонит мне из другой страны, а у него там играет та же песня, что и у меня. Причем наша какая-то, общая. Это любовь. Во мне она определенно есть, и мне от нее очень хорошо. Любовь – это свет. А я Штаркенбаум – «крепкое светящееся дерево». У нас упростили в Старшенбаум. Хотя Анна Старшенбаум звучит мелодично.

Можешь сказать, какая ты, не пользуясь словами «внезапная» и «противоречивая»?
Я не могу сказать, какая я – плохая или хорошая. Я просто живая. Я здесь и сейчас. Что хочется, то и делаю. Например, за последние две недели я потратила триста тысяч рублей – просто, считай, подарила каким-то людям. Мне нужно было срочно продать машину и срочно съехать с квартиры, потому что я думала, что рассталась со своим мальчиком, а мне там все о нем напоминало. И я оттуда съехала. Переехала к подруге, с которой потом не то чтобы поссорилась, просто она кое-что сделала, что мне не очень понравилось. И я решила, что я сейчас продам машину срочно и опять сниму себе квартиру. Срочно. Я знаю, что скоро будут деньги, что будет четыре проекта, они вот сейчас на носу. Но в данный момент, в ближайшие две недели денег нет. И я продала машину, мой маленький космический кораблик «тойота». Продала ее в два раза дешевле – за сто семьдесят тысяч. В первый же день продала. Не стала искать и ждать просто потому, что не могла сидеть там, и мне было без разницы, сколько я потрачу денег, чтобы сейчас здесь не находиться. Это касается всего по жизни: мне проще отдать все, чем объяснить, почему я сейчас не хочу разговаривать с тобой, не хочу с тобой жить, спать или что-то еще.

Да я не...
В общем, я опять сняла квартиру, сразу сто тысяч за нее отдала авансом. А через три дня поняла, что не могу там спать и не могу там вообще ничего. Энергетика. Все такое креативное, студия, авторский дизайн, Ленинский проспект... Все замечательно, но спать я там не могу. Третья бессонная ночь – и я понимаю, что все, съезжаю. И опять же не могу ждать, кому-то сдать-пересдать, деньги вернуть или за уже уплаченные деньги здесь пожить. Нет! Я не могу жить – значит, я ухожу. И не важно, что я сейчас оставила эти сто тысяч здесь, потому что их там никто не отдал по договору. Такие еще толстые пузатики на «лексусах» приехали, сказали: «Нет, мы тебе не отдадим деньги». Я говорю: «Ну ладно, не надо». И у меня осталось там сорок с чем-то тысяч после всей этой истории. И сейчас я нашла квартиру на Арбате, и мне там на нее не хватает немножко совсем. Но мне хватит. Я не знаю, откуда возьмутся эти деньги, не важно все это вообще! Хочется – делай! Не хочется – не делай! Вопрос материальный не важен, он решится всегда как нужно. То есть я могла бы там начать права качать и с первой ситуацией, и со второй, но мне проще уйти из конфликта, от этой ситуации, сказать: «Да, я не права, извините» – и со свободными распахнутыми крыльями лететь дальше, никакого груза не держа. Пусть они теперь держат этот груз, все эти люди, а мне хорошо. Каждую секунду обстоятельства меняются, каждую секунду мы живем в пространстве вариантов, каждую секунду энергия встает в другую точку, и каждая из линий в этом пространстве меняется местами с другой, и так далее. И нужно каждую секунду быть в них, быть в себе, в своих чувствах. То есть мы сейчас с тобой едим гаспачо, но завтра его не надо заказывать только потому, что сегодня было хорошо. Многие люди не хотят чего-то, а думают, что хотят, потому что когда-то им было с этим хорошо или им рассказали, что это хорошо.

Гаспачо...
Это томатный суп. Мы его сейчас едим. И там есть мясо, но я мясо жевать не могу. Я не предназначена для жевания мяса. Я для кино. Я там проживаю миллион разных жизней. Я в жизни делаю безбашенные поступки, а в кино их можно в десятки раз больше сделать, и ничего тебе за это не будет. Это прекрасно! Думаю, у меня будет еще миллион разных ролей, что я буду путешествовать по миру на мотоциклах, потому что это свобода. Что я буду жить и радоваться жизни. А может быть, я вообще уеду в Индию и буду там жить. Мне что в голову стукнет завтра, то и будет. Слушать себя надо каждую секунду. Be yourself. You can’t be anyone else. Нельзя прожигать жизнь впустую, следуя стереотипам, которые диктуют телевидение, литература и вообще все подряд. Надо меньше думать, больше чувствовать. Это проблема нашего времени. Чем умнее становится человек, тем меньше он чувствует. Если ты любишь мир, он будет любить тебя. Люби – и тебя полюбят.

Спасибо, Анна! Пойду любить мир.