Блог о том, как посетить самые удивительные места планеты и даже в самых безопасных из них отыскать себе приключений.
А.Н. Текстов, 04.04.2013

Увидеть Париж и улететь

title

Журналиста звали Сухов. Он был угрюмый русский парень, малоразговорчивый, с суховатым, сибирского оттенка, юморком. В полете мы не общались совсем, да и потом, селясь и выселяясь, встречаясь и расходясь на пресс-конференциях – просто обменивались несколькими словами. Нам незачем было встречаться – его раздражал мой наглый тон при обсуждении спортивных тем, а меня всегда настораживали люди, которые много молчат.

Потом он исчез с радаров, да и не о нем речь.

Прилетели заполночь, добирались сквозь парижское Братеево, в зеркале заднего вида блестели африканские зрачки таксиста. Отель был, кажется, Мариотт, машина пропетляла сквозь импрессионистскую сеть осенних переулков и фасадов, встала у торжественного входа, и мы с Суховым ступили на Парижскую Землю.

Ситуация, чтобы понимать, была такая – по линии спортивной журналистики мы с Суховым были отправлены в город Париж на пресс-конференцию Спонсора, на которой Спонсор должен был представить свой Товар. Для привлечения внимания к Товару приглашались Известные Футболисты и журналисты. Возможность Личного Интервью была формальным поводом нашего Парижа, никаких работников сферы медийного обслуживания с нами из Москвы не поехало, а в качестве связного номера нам была подарена бумажка с номером некоего Томаса, который, как выяснилось очень скоро, жил в Германии, спал (в ней же) и после второго звонка, кажется, послал Сухова в ж***у.

Так называемые спонсорские суточные были выданы нам с Суховым в виде наличных – оплата за гостиницу и что-то по мелочи. Мы заплатили, распустили галстуки, с удовольствием осматривая французских дам в вечерних платьях, которые расходились после устроенного в нашей гостинице приема. От созерцания нас отвлек черный рецепционист, громко повторявший слово «депозит». Помычав минут с десяток, мы с Суховым вынули кредитки, которые рецепционист нам сразу же с презрением возвратил, после чего мы обреченно зазвенели остатками евромелочи.

Жить нам в Париже предстояло два дня – за каждый из них полагалось оставить сумму, равную суточной стоимости номера, чтобы мы с Суховым не пообрывали люстры или не сбежали, побулькивая похищенным из мини-бара алкоголем. Короче, в лифте мы ехали грустные, не радовала ни перспектива Монпарнаса, вроде как видного из окна, ни вообще. Без денег веселиться сложно, это вам каждый скажет. Точкой усиленного кипения для Сухова стал тот факт, что нам поначалу предложили один номер на двоих. Он страшно расстроился, умудрился сформулировать претензию лично мне (чего я ему, конечно, простил не сразу) и наговорил разного по поводу французского жизнеустройства, а также Спонсоров, Футболистов и Монпарнаса.

Мы снова спустились вниз, попытались совершить гневный звонок в Москву, но не преуспели. Поговорили с персоналом, решили вопрос и разбрелись по номерам.

Помимо ширины кровати и ванной, каждая хорошая гостиница щедра на завтраки. Завтрак в хорошей гостинице – это удовольствие, художественное значение которого трудно переоценить. Там по-разному жарят с двух сторон яйцо, и разного цвета мясо, и кубики сыров разложены в пирамидку или мозаику, и кофе, который иногда приносят к открытому столику у фонтана, а иногда угощают одним, но серебряным, кофейником на всех, и разные руки, четкими движениями взбивающие омлеты в порядке живой очереди.

В ресторане было светло и гулко. Пахло теплым хлебом, длинные шведские столы разноцветило нарезанными тропиками. Окна выходили на мутную, совсем еще не проснувшуюся улицу, верхнюю часть горизонта занимала линия открытого метро, по ту сторону двух нешироких автомобильных полос, за чахлым строем щетинистых платанов, проглядывался мрачный индустриальный обрыв. Раз в несколько минут, не показывая лиц нашим золотым витринам, пробегали спешившие на работу парижанки в легких плащах.

Совру, если скажу, что запомнил этот рваный и ветреный день. После обильного долгого завтрака я, кажется, вздремнул, а потом, кажется, вышел на улицу, набирая скорость и теряя чувство реальности. Когда ноги загудели, из-за крыш показалось солнце, а круговой шум начал проступать застывшими в воздухе, тщательно отграссированными фигурами речи, я остановился. И осмотрелся. Был рынок, бокастые рыбные туши с равнодушным «О» на губах, золотистые дети в кроссовках и колясках, цветочницы в пурпурно-розовом пуху.

Париж.

Немного поводив меня меж улиц и парков с тайчи и зелеными скамейками, потеснив к столику, размером с монету и видом на Трокадеро, небрежно брызнув солнцем на близкий пик Эйфелевой башни, Париж снова нахмурился, разнес по закоулкам груды городского мусора и приготовился вечереть. Это было время пресс-коференции, на которую я поплелся, шлепая вялыми подошвами – несмотря на выбор профессии, интервью всегда давались мне с трудом.

Поскольку внутри уже плескались пара пинт французского темного, около часа спустя я растерял все ориентиры, спустился в метро и, поднявшись на поверхность, заблудился на Монпарнасе. Кажется, район моей гостиницы назывался Монпарнасом – по крайней мере, звучало это неплохо. Я помнил, что гостиница где-то совсем рядом, но слегка сбил азимут. Начинался дождь.

Был ноябрь. Стемнело.

Это вполне могло быть какой-нибудь Масловкой в конце сурового лета. Я спросил встречную даму про отель. Она с уверенно, на славном, старательном английском заверила, что никакой гостиницы здесь нет, никогда не было и вряд ли когда будет, потому что живет она тут больше пятнадцати лет и кому еще об этом знать, как не ей. Ее прервали тихим вопросом из зала – подобравшийся из влажного тумана старичок показал за угол, и мы втроем пошли смотреть, есть там гостиница или нет. Гостиница была.

К сцене нашего прощания можно было бы дорисовать тройное объятие, ресторан, четыре бутылки розового, поездку на речном трамвайчике, пылкую историю влюбленности знающего старичка в речную стюардессу – дочь эмигрантов из Ливана и Дании, и гигантский выигрыш коренной обитательницы Монпарнаса, целиком подаренный китайскому фонду охраны панд.

В гостинице я покурил, с полчаса просидев в темноте и халате перед стеклянной балконной дверью, в которой мигали крыши, маячили высотки и гудели машины. Все это называлось Парижем, я понял, что пьян и устал.

Ранним утром под дверью обнаружилась записка: «Встретимся на месте. Ушел гулять. Сухов». Об этом дне почти ничего не запомнилось. Возможно, я ходил на пресс-конференцию, потому что кто-то, кажется, вешал мне на шею табличку с надписью, и, возможно, я побывал в комнате для интервью наедине с португальским, например, футболистом, и встречал, по-моему, Белова, с коим перекинулся парой фраз. Я сидел в саду Тюильри, промозглый и стылый, на берегу пустынного барочного пруда и брел мимо стеклянного треугольника в какие-то аутентичные тупики. Или это было в январе, три года спустя?..

Ярко другое.

При выписке из гостиницы мне вручили 200 евро депозита. Я о них сто раз успел к тому моменту забыть и ужасно обрадовался. Радость отметил тем, что: во-первых, решил добираться до аэропорта на метро, понятия не имея о раздвоенной подземной системе Парижа, во-вторых – сразу же перепутал направления и поехал в обратную сторону, в третьих - забил на время и отправился гулять по случайным желто-зеленым лужайкам какого-то студенческого кампуса, в четвертых - нафиг перепутал названия линий и типы поездов. Заблудился в терминалах, между которыми долго ездил по кругу в овальных вагонах без машинистов. Помогал вдвое сложенному дедушке выгружать чемоданы. Ломился, тщетно пытаясь нагнать самолет за 15 минут до вылета, на паспортный контроль без посадочного талона и реально, задыхаясь от долгого бега, не понимал, чего от меня хотят. Потом переоформление, дьюти-фри, 50 евро штрафа, длинный, пустой, стеклянный, залитый солнцем и небом зал ожидания Шарля де голля - и подсвеченный прозрачной осенью Париж, как фокусник, развернул в иллюминаторе свою многовековую поэзию. Он подмигнул, не прощаясь. Я это запомнил.

Интересное
Катерина Рукавичникова, 20.01.2016
Антон Городецкий, 19.01.2016
Новое
А.Н. Текстов, 04.07.2013
А.Н. Текстов, 27.06.2013
А.Н. Текстов, 20.06.2013
А.Н. Текстов, 13.06.2013
А.Н. Текстов, 06.06.2013
Комментарии
Декабрьский номер
Декабрьский номер

100 самых сексуальных женщин страны 2016 в декабрьском MAXIM!

Новости партнеров

Рекомендуем

Закрыть
Примечание бородавочника по имени Phacochoerus Фунтик