Блог о том, как посетить самые удивительные места планеты и даже в самых безопасных из них отыскать себе приключений.
А.Н. Текстов, 01.02.2013

Шаром накати

title

У Кирилла, организовавшего наш журналистский выезд в Иорданию, был коньяк. Много. Неизвестно, где он его хранил и как справлялся с трудностями перемещения, но каждый раз, когда нам нужен был коньяк – Кирилл вынимал его и деловито откупоривал.

Из злого московского декабря с устойчивым минусом мы перенеслись в пахнущую песком и вчерашними пальмами ночную пустыню. От крохотного аэропорта в Акабе прокатились сквозь бархат восточной ночи к громадному отелю, поужинали искусно запеченной овцой, запили ее красным вином и заперлись в номере – знакомиться. Предварительно сделав Кириллу глазами. Кирилл правильно считал жест и выгрузил нам коньяку. Мы знакомились до тех самых пор, пока рассвет не забрезжил над далекими красноватыми сопками, и после нескольких часов недоброго сна в табачном дыму и лихих вертолетах я оправился на гостиничный пляж – смывать последствия интенсивного знакомства. В легкой голубоватой дымке протарахтел по линии горизонта нефтяной арабский танкер. Загорелый европейский дедок плюхнул в удивленные волны увесистым пузом. Раскаленное солнце гордо вынырнуло со стороны Египта и приступило к выжиганию всего живого.

***

Нас, десяток представителей женского и мужского глянца, привезли в Иорданию, чтобы попотчевать наглядной демонстрацией прелестей только что изобретенного средства от подмышечного запаха. Программа была разнообразна и продуманна, путешествие заняло почти неделю и включало в себя посещение всех достойных посещения иорданских реликвий – знаменитой Петры, сказочного оазиса с вечно горячим водопадом, подводного мира Красного моря и пустыни Вади-Рам, официального марсианского представительства на нашей планете.

Огнедышаще-красная, окруженная потекшими, будто расплавленными песчаными стенами, пустыня Вади-Рам воплощала собой невозмутимость времени, плевать хотела на человечество и грубо обдувала посетителей холодными декабрьскими ветрами. После двухчасовой тряски в открытом джипе, короткой прогулки по коридору из гладких камней, хранящих запахи мочи миллионов туристов, мы были выгружены посреди неизвестных барханов и приготовились удивляться.

***

Одним из несомненных плюсов журналистской профессии является то, что до какого-то момента от тебя вообще не требуется никаких действий. Везут – едешь, приносят на тарелке щедрые люля – угощаешься люля, Кирилл вынимает коньяк – вежливо принимаешь его из рук Кирилла и на следующий день оказываешься среди барханов с пульсирующим изнутри черепом, чтобы увидеть то, ради чего было устроено все вышеперечисленное. Работа начинается потом, по возвращении – вдохновенная борьба с текстом, холодная война с рекламодателями, вымарывание дорогих сердцу деепричастных оборотов.

Словом, Кирилл и его товарищи придумали рассказать нам о прелестях подмышечного средства на примере зорбов, то есть надувных полиуретановых шаров, внутри которых крепится человек-зорбонавт. Будто бы микрочастицы, убивающие смрадный запах наших подмышек и включенные в состав дезодоранта, - это такие вроде как зорбы, они катаются и давят все вредное, в результате чего амбре исчезает, а аромат остается. Концепция – шаткая, спору нет, но в окружении космических пейзажей и в ансамбле с дрожжами французского коньяка она кажется почти гениальной.

***

Специально нанятые экстремалы Егор и Кирилл Второй, проникнув в зорбины чрева, начали движение навстречу друг другу, олицетворяя частицы. Те из нас, кто побрезговал ритуалом коньячного знакомства, прилежно заскрипели блокнотами. Где-то покивав, где-то поаплодировав, сойдя с ума от солнца и похмелья, мы полезли на песчаный бархан – кататься на сноуборде. Сноуборд по песку ехать отказался, мы по разу прокатились в медном тазу и снова замерли в ожидании.

Величественным жестом Кирилл указал на каменистый холм, что маячил в нескольких сотнях метров от нашего веселого бархана.

- Оттуда, - сказал он, - сейчас съедут Егор и Кирилл Второй.

Мы коллективно кивнули.

С холма явился посланник и сообщил, что во время пробного спуска с каменистого холма один зорб надорвался. Внутри него никого не было, но концепция изменилась, и спускаться будет только Егор. Мы погрузились в джипы и направились к месту действия. Егор – красавец-гребец, человек-мышцы, герой-экстремал – владел всеми видами катательных принадлежностей и ничего не боялся. Натянув шлем, он затолкал зорб на холм, влез внутрь, покрепче ухватился за внутриутробные его ручки, и с лихим матерком покатил вниз. Прозрачный шар с человеческой начинкой, катящийся по ядовито-желтому склону на фоне бесконечно голубого неба – фантастическое зрелище. Когда Егора поймали и вытряхнули наружу, позади себя я услышал женский голос.

- Ты, кажется, тоже говорил, что хочешь попробовать?

***

Говорил. Но забыл. И не был в этом виноват. Был виноват только бесконечный коньяк Кирилла. И что-то еще, чему не так просто подобрать название. Даже не оборачиваясь, я покрепче натянул на уши курортную свою шляпу, и, заранее сдерживая возможную рвоту, побрел в сторону шара.

- Я, - сказал я Егору и Кириллу Второму и неприятно сглотнул.
- Что? – спросили они и переглянулись.
- Съехать, - сказал я и испуганным пальцем потыкал упругий полиуретан, краем глаза отметив хладный труп первого, сдувшегося зорба.
- Ну, толкай, - согласились экстремалы, и через пять минут сизифова восхождения я заключил череп в шлем, пролез в гибкое отверстие и был пристегнут.
- Ты, главное, ни о чем лишнем не думай, - подбодрил Егор и толкнул сферу к краю.

В следующее мгновение мир перевернулся, вчерашние люля и утренний коньяк остались там, где были, в то время как все остальное тело успело кардинально изменить свое положение в пространстве. Мелькнул огромный, как дом, каменный фрагмент, опасно вогнувший прозрачный материал, вслед за ним пролетело злобно ухмыляющееся солнце, в ряд выстроившиеся красные арафатки водителей джипов, группка журналистов, порция песка, композиция из камней, неровный обрез горной гряды, безоблачное небо, снова солнце, снова арафатки, силуэты джипов… Я до крови прокусил нижнюю губу, чтобы не извергнуть того, что просилось наружу, почувствовал, что шар, нашарив природный трамплин, грациозно подпрыгнул, лишив мой и без того растерянный организм последних признаков гравитации. Ровно в тот момент, когда стало казаться, что все это ориентальное мельтешение не закончится никогда, зорб остановился, и на меня уставились объектив Николая и веселые лица экстремалов.

Я был в порядке. Я не дал коньяку снова увидеть землю. Я добрался до бедуинского шатра и со скромностью истинного героя принял поздравления. Щелкнула в пальцах банка ледяного «Хайнекена». Он не порвался, мой зорб. За это я и выпил.

Интересное
Новое
А.Н. Текстов, 04.07.2013
А.Н. Текстов, 27.06.2013
А.Н. Текстов, 20.06.2013
А.Н. Текстов, 13.06.2013
А.Н. Текстов, 06.06.2013
Мартовский номер
Мартовский номер

Серебряная свадьба: группа Serebro в мартовском MAXIM!

Новости партнеров

Рекомендуем

Закрыть
Примечание бородавочника по имени Phacochoerus Фунтик