Блог Марии Микулиной об истории.
Мария Микулина, 07.03.2014

Любите ли вы буфет так, как люблю его я?..

title

Я обожаю оперу. Ну как… Я обожаю говорить, что обожаю оперу — это придает моему существованию некую артистическую бессмысленность. На деле же в опере я бываю несколько раз в году. Вот, например, в прошлую субботу, ходила с подругой на «Богему» Пуччини.

С подругой мы встретились за полчаса до начала, дабы лучше проникнуться духом театра. Я не буду называть театр, даже не намекну. Ведь если я скажу, что находится он напротив заведения с подмоченной репутацией под названием Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, все сразу поймут, что речь о Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко. Упс.

Так вот, заходим мы с подругой в театр. Отказавшись от бинокля, поправив прически и сделав selfie, бодрым театральным шагом идем в буфет. Традиционные бокалы с шампанским перед началом обещали нам углубленное погружение в волшебный мир итальянской — ик! — оперы. И тут первое разочарование: суровый буфетчик отверг нас! Сообщил, что с нового сезона шампанского, впрочем, как и любого другого алкоголя, в театре не будет. (Это что, тайный заговор по лишению русского народа основ культуры?!).

Буфетчик еще посмел посмотреть на нас так, будто мы пришли в театр не за искусством. Много он понимает! До середины XIX века последнее, что волновало людей, пришедших в театр, была, собственно, постановка. В театр наведывались знакомиться, общаться, смотреть невест. Никому не приходило в голову понижать во время представления голос, выключать мобильные и, тем паче, приглушать свет. Ведь тогда батюшка-император не смог бы рассмотреть новую партию балерин и отобрать свежие ножки для своей коллекции! Примерно все это я пламенно и пересказала бесстрастному буфетчику — подруга оттащила меня от него на словах «батюшка-император».

Любите ли вы буфет так, как люблю его я?.. Любите ли вы буфет так, как люблю его я?..

Наконец, тревожно трезвые, мы заняли свои места на галерке. Рядом влюбленная парочка шуровала программкой. «Мы что, не на «Травиату» пришли?!» — воскликнула подруга и посмотрела на меня с ненавистью. Моя репутация человека, покупающего билеты, рассыпалась на тысячи корешков. «Да тут почти то же, что в «Травиате»!» — уверенно зашептала я. Горькая правда заключалась в том, что я не знала содержание «Богемы». Но, едва разверзлись занавеси и оркестровая яма наполнилась звуками, я поняла, что интуиция меня не обманула (в отличие от того раза, в дельфинарии, о котором я не люблю вспоминать, тем более в скобках). «Богема» — это та же «Травиата»: все так же веселятся, а потом умирают от туберкулеза — минус Застольная Ария.

Любите ли вы буфет так, как люблю его я?.. Любите ли вы буфет так, как люблю его я?..

С туберкулезом вышло особенно забавно. Дело вот в чем: каждый театральный режиссер нынче считает своим долгом вставить в постановку нечто шокирующее. Гигантскую какашку, голого мужчину или, на худой конец, голую женщину. «Богема» тоже пала жертвой: главную героиню, скромную вышивальщицу по шелку Мими, нарядили в нечто, напоминающее купальник в самом скабрезном смысле слова. В этом купальнике несчастная Мими жила, любила и страдала целых два действия. Периодически ее возлюбленный, богемный писатель Рудольфо без гроша в кармане и полена в камине, слезно выводил тенором: «Мими, зайди уже в дом, на улице февраль!». Но девушка придерживалась либретто и бегала по ночным промозглым улицам Парижа в злополучном купальнике. Пока, наконец, не откинулась в четвертом действии, предварительно сообщив залу в форме 20-минутной арии о том, как у нее окоченели руки. Да если бы только руки! Нет, не подумай, Читатель, я с большим уважением отношусь к стилю бельканто вообще и к Пуччини в частности, но я поражена эксгибиционистским наклонностям костюмеров. Когда «Богема» впервые предстала перед глазами и ушами зрителей 1 февраля 1896 года в Турине, костюмы были качественно другими. Разработкой их и декораций занимался художник Адольфо Хоэнштейн, родившийся, между прочим, в Петербурге. Позже он прославится как автор рекламных плакатов, в том числе Bitter Campari.

«Богема» стала «Богемой» с первой же постановки — симпатии зрителей сразу были на стороне произведения. «Кармен» Бизе повезло меньше. Это сейчас куда не плюнь — везде Хабанера. А когда цыганка первый раз появилась на парижской сцене, ее освистали. Сюжет показался публике притянутым за уши, а некоторые элементы постановки чересчур эротичными. Например, Хосе, в приступе страсти, выдавливал на Кармен сок из апельсинов. Провал был грандиозным, критики не унимались. Спустя 33 постановки оперы, билеты на которые расползались со скоростью дремлющих улиток, Бизе сделал единственную вещь, которую может сделать создатель, дабы спасти свое произведение. Он умер. В возрасте 36 лет, да еще и в день годовщины свадьбы. Публика смилостивилась: билеты стали расходиться бойчее. Но настоящий фурор пришел к «Кармен» лишь в 1870-х гг. Собственно, как вышло так, что с «Богемы» я соскочила на «Кармен»? А, не важно. Опера — она и в Африке опера. Особенно если речь про «Аиду». Отменных тебе выходных, Читатель!

Комментарии
Декабрьский номер
Декабрьский номер

100 самых сексуальных женщин страны 2016 в декабрьском MAXIM!

Новости партнеров

Рекомендуем

Закрыть
Примечание бородавочника по имени Phacochoerus Фунтик